— Ну скажи, кто в здравом уме на такое решится?

— Да уж, действительно! — Ауд наклонилась к огню и взяла кувшин с вином. — Налить тебе еще, Халли? А то сдается мне, что у тебя во рту пересохло!

Зима мало-помалу отступала. Снегопады прекратились; погода улучшалась. Старый снег за троввскими стенами лежал на полях причудливыми волнами хрустких колючих сугробов, обточенных зимними ветрами. Однажды утром, когда бледное солнце ненадолго выглянуло из-за громоздящихся на небе облаков, Халли обнаружил, что сугробы как будто сделались пониже. На следующий день их вершины начали проседать и проваливаться. Выходя на крыльцо, он чувствовал под снегом движение воды; воздух наполнился звоном капели, звуками надвигающейся оттепели.

— Отлично! — сказала Ауд. — Ну что, когда пойдем?

— Не раньше чем трава прорастет отсюда до самой вершины.

Миновала неделя. Люди вышли на замерзшие до звона поля. Снег на хребте за Домом с каждым днем все сильнее отступал, прятался в ямы, в расселины, в тень под стенами. Склоны были расчерчены грязно-белыми языками. Зеленые полосы протянулись до самых курганов.

— Ну все, — сказал Халли. — Идем.

Было еще довольно рано. Бледное солнце только-только показалось на юго-востоке, то выныривая, то прячась за клочьями облаков. Ветер, дующий с вершин, нес более чем заметное дыхание минувшей зимы, однако уже стало ясно, что сегодня будет первый по-настоящему теплый день. Они шли наверх, и пот катился у них со лба.

Они были на полпути к вершине хребта.

Халли, слегка запыхавшийся, оглянулся и посмотрел назад. Дом был все еще виден справа, за выступом холма. Свейнова дорога казалась черной веревкой, брошенной посреди полей, с которых еще не везде сошел снег. В полях кое-где трудились люди, взламывая промерзшую землю беззвучными ударами мотыг; отсюда казалось, будто они далеко-далеко.

Его взгляд упал на двускатную крышу чертога, откуда никогда больше не выйдет его отец, пока наконец — совсем скоро — не отправится в свое последнее путешествие к кургану. На миг Халли пронзила боль, но он отмахнулся от нее и набрал в грудь колючего горного воздуха. Потом поправил мешок за плечами и зашагал дальше, чувствуя, как покалывает мышцы ног и бедер. Хорошо было снова почувствовать себя живым и сильным после долгого сидения взаперти! Он задрал голову, окинул взглядом небо.

— Как ты думаешь, погода до вечера будет хорошая? — спросил он.

— Ага. А ты чего, трусишь? Остаться хочешь?

Ауд шагала впереди, выше по склону, теперь она оглянулась. Волосы у нее были спрятаны под капюшон, и она, в тунике и чулках, позаимствованных у Халли, удивительно походила на мальчишку. Она поднималась наверх куда ловчей и проворней, чем он; несколько раз демонстративно присаживалась на камень и ждала его, пока он торопился, пытаясь ее догнать.

— Ничего подобного! — Он тремя широкими шагами поравнялся с ней. — Просто склон довольно крутой, только и всего.

— Ну, это же ты решил идти именно тут! А кстати, почему не там? Там и тропа есть! — Она указала на восток, вдоль изгиба хребта. — И склон более пологий…

— Ага, и из Дома все видно как на ладони, — сказал Халли. — Тут мы скоро скроемся из виду. Просто на случай, если кто-нибудь вдруг посмотрит наверх. Не то чтобы они часто глядят в эту сторону…

— Хочешь, я пока понесу твой мешок?

Халли негодующе поджал губы.

— Нет, спасибо!

— Только потому, что я девочка? Да брось ты! Хотя ладно, тащи его сам, поделом тебе. Сам виноват, что он такой тяжелый.

Он снова поправил мешок на плечах.

— Может, они нам еще понадобятся.