– Она хорошо прячет, – кивнул Валька. – Иначе мы с Аллой знали бы где. Ну вот, договорились? Идем, поменяем мой обломок. И чуточку, из моей доли, отдадим Алке. Мы ее спрячем.

Максим закатил глаза к темнеющему небу. Ну, конечно! Разве этот упрямец о чем-то другом, кроме спасения Алки, будет думать? А ведь даже не вспоминал о ней с зимы! В лесу стало уже совсем темно. Отсюда было видно, как луг, за которым находилась Цитадель, накрывали длинные тени. Пока дошагают до остатков стен – будет уже совсем темно.

– Ей придется спрятаться в какой-нибудь из ям, что остались, когда основания стен выворачивали. – Максим как мог сурово посмотрел на девушку. – Там сыро, но сидеть будешь тихо и ждать. Если кто-нибудь тебя увидит, Вальке будет плохо. Ясно?

Алла мелко закивала, и Максим понял, что она совсем замерзла, несмотря на теплое тряпье. Он первым зашагал к Цитадели, зная, что малахольная парочка последует за ним. Сзади время от времени долетали какие-то восклицания, но Максим не прислушивался. Он думал о Маше-поварихе. Как он сам не догадался! Она всегда имела доступ к пище, и уж если кто мог что-нибудь припрятать, то это именно она. Конечно же, в голодное время она должна была именно так и поступить. Когда пришли березовские, большую часть оставшейся муки и соленых лягух вынесли в лес вместе с оружием, там они эти припасы и нашли. Но у Маши наверняка были и другие тайники. Если до них добраться… Отвращение Максима к родной общине, к их жизни и к самому себе достигло такой степени, что он был бы готов уйти и прямо сейчас, ночью.

«На юг или к морю? – думал он, высматривая в сумерках Цитадель, которую теперь издалека было не так-то просто узнать. – Наверное, сначала на юг, чтобы быстрее тепла дождаться, а уж потом к морю. Там соль, а где соль, там зимовать проще. Если я дотяну до зимы, конечно… Буду идти очень тихо, осторожно, чтобы людей первыми замечать. Буду присматриваться к ним и решать: выходить или дальше идти. А вдруг встретится община, где люди живут, как люди? Может быть, у них и огнестрельное оружие есть? Эх, мечты… Скорее надо думать: сколько дней мне надо идти на юг, чтобы стало жарко? Был бы жив дядя Толя, он бы смог посчитать. Он умел хорошо считать, как и все они, из старого мира».

– Иди между нами! – приказал Максим, остановившись. – Слышишь, Алка? И голову не поднимай. Пусть думают, что это кто-то из малолеток, за ними никакого пригляда нет.

– Мне кажется, Андрей давно уже постов не выставляет… – Валька удивленно покосился на товарища. – Ему даже Косой говорил, что хорошо бы от мутов остеречься, скоро тепло. А Андрей сказал, что пусть березовские теперь смотрят, а когда они в свой Сруб уходят, то наши все здесь, а на остальных плевать.

– Мы ничего не знаем о постах березовских, – со вздохом объяснил Максим. – Им, может, не понравится, что Алка сбежала, а мы ее прячем. Кроме того, в самой Цитадели всегда кто-то снаружи ходит, посматривает, пока не стемнеет. Тогда только двери закрываются. Кстати сказать, мы сегодня первый раз так поздно спать идем. Как бы снаружи не остаться, вот это будет весело! Андрей нам сегодня мяса не дал – может, и ночевать не пустит!

– Не очень-то и хотелось мне его мяса… – нагло соврал Валька, глядя на Аллу. – Мы костер в лесу будем жечь, не пропадем. Хоть весь лес спалим!

– Разошелся… – проворчал Максим.

У входа в оранжерейный блок печально перетаптывались двое малолеток.

– Что вы так долго?! – нахально напустились они на подошедших. – Главный сказал все двери закрыть, эта последняя! Вовик нам сказал вас ждать!

– Дождались? – грозно спросил Максим, закрывая плечом Аллу.