- И-о-хо-хо!!! Десять дураков за сундук мертвеца и бутылку рому!!! Дам тебе я тумака и пойду до дому!

Палач сунулся головой в помост, словно ему кто-то припечатал ногой по заду, и Ерофей почувствовал, что руки его начали выворачиваться, как на дыбе, потому что именно за руки кто-то поднял его в воздух.

- А!!! - закричал и Ерофей. - Больно же, зараза, руки вывернешь!

- Ничо, - ответил Гермес. - Зато сам целый будешь! - и ругнулся: - Ну, блин, как же я тебя ещё понесу, за штаны что ли? - Но Гермес - необузданный насмешник, потому хихикнул: - Так ведь выскользнешь оттуда, девки-то на площади ослепнут от прелестей твоих, - однако Ерофей почувствовал, что его схватили и за штаны. Он взмыл над площадью, замерев от ужаса, потому что никого над собой не увидел.

Приземлились они в лесочке за городом, вернее, шлепнулся на землю один Ерофей, угодив головой в кучу прелых листьев.

- Эй, ты где, Герка? - робко спросил он пустоту вокруг себя.

- Да тут я! - раздался досадливый голос Гермеса из той пустоты.

Ерофей скособочил голову, насколько смог, чтобы посмотреть, где Гермес, но никого не увидел и опять испуганно спросил:

- Ты где? Хватит дурака валять!

- Ага, ты прав, - насмешливо фыркнул Гермес, - достаточно, что я уже одного дурака носом о землю брякнул.

- Но-но! - воинственно произнес Ерофей, пытаясь подняться, но связанные сзади руки не позволили это сделать. - Ты лучше развяжи меня, чем попусту болтать.

- Да не могу я! - с неожиданным отчаянием вскричал Гермес. - Видишь, не могу материализоваться. Как же я тебя развяжу? - и тут же довольно хохотнул: - А здорово мы шухеру понаделали, когда ты взлетел вверх!

- А топор как ты держал? - недоверчиво спросил Ерофей. - Я же видел, так что не отвлекайся, - и холодно велел Гермесу, - а режь ремни.

- Был бы у тебя сейчас нож, я бы и разрезал, а своим не могу, он же тоже стал невидимым. Не могу я материализоваться! - Гермес чуть не плакал.

- Ага, раньше ты мог, а сейчас не можешь, зараза ты этакая?! - разозлился Ерофей. - Ко мне прилететь - мог, из загса утянуть мог. А сейчас он, видите ли, не может, издеватель чёртов!

- Что ты ругаешься, Ероха? - примирительно сказал голос Гермеса, самого его по-прежнему не было видно. - Я могу переходить в то или иное состояние - видимое или невидимое - в вашем измерении только в полнолуние. И вот получается, что-то держать в руках могу, как топор на эшафоте держал.

- А на Олимпе как мог?! - заорал Ерофей.

- Ерошка, - начал терпеливо увещевать его приятель, - ну там ведь мифическое время, там всё возможно, - и не выдержал, тоже закричал во всё горло. - Я к тебе в первый раз прилетал тоже в полнолуние. Да разве ты мог это с перепою заметить?

И Ерофей понял: не врёт Гермес.

- Ну и как мне быть? - тихо спросил он приятеля.

- Как… - заворчал тот. - Ждать полнолуния.

- О, ё мое! Да ведь сейчас месяц только на убыль пошёл, - простонал Ерофей, вспомнив, что видел через окно своей темницы ущербный кусок луны. - И какой тебя дьявол заставил невидимым стать?

- Ох, - вздохнул тяжко Гермес. - То печальная и очень трогательная история. Я расскажу её тебе как-нибудь… - Гермес испустил душераздирающий вздох из своей могучей груди.

- А! - сказал пренебрежительно Ерофей. - Небось и рассказывать-то нечего. Ты, наверное, полез к квартирной хозяйке с любовью, а её муженёк тут как тут, и застукал вас… Как это? а-а… о натюрэль! Голыми! Вот ты и сбежал, как самый распоследний трус, а даму оставил на растерзание ревнивому разъярённому мужу. Эх ты, - укорил он приятеля.

- Ага, он всех соседей позвал. Что мне оставалось делать? - в голосе Гермеса послышалась жалобная обидчивая нотка.