Но даже один взгляд, брошенный на рок-звезду, стоил многих часов ожидания. Джонни был точно такой, как на фотографиях с обложек альбомов. Длинные, вьющиеся светлые волосы почти закрывали ему лицо. Хотя он был всего на несколько лет старше девочек и их друзей, мужественность и какая-то особая изысканность, сквозившие во всем его облике, делали его совершенно недосягаемым.

Джонни Бакс успел подписать всего три пластинки. Рядом появился его менеджер. Шепча Джонни что-то на ухо, он осторожно потянул его в сторону от фанатов. Толпа недовольно заворчала. Сотни ребят размахивали пластинками, постерами и даже кроссовками. Они умоляли любимца оставить еще хоть один автограф.

Джонни вдруг улыбнулся и швырнул свою полосатую кепку прямо в толпу. Сестры рванулись за ней, словно не было на свете большей драгоценности. Элизабет почувствовала, что ее пальцы вцепились в широкий козырек. Счастливей ее не было никого.

Теперь, глядя, как Брюс дразнит остальных своими билетами, она вдруг вновь почувствовала боль и смущение, как тогда, когда Джессика отняла у нее драгоценный трофей.

„Ух ты! – воскликнула она. – Как здорово, что ты мне ее поймала. Если бы не ты, моя кепка оказалась бы у тех ребят сзади".

„Твоя кепка? Но ведь это я ее поймала!"

„Но ты же видела – Бакс смотрел прямо на меня, когда кидал ее! Он хотел, чтобы именно я ее поймала. Наши глаза встретились, и я не смогла пошевельнуться. Меня охватило теплое, восхитительное чувство – знаешь, я испытываю тоже самое, когда целую его фотографию перед сном. Слава Богу, у меня такая проворная сестра!"

В общем, хотя драгоценный сувенир по праву принадлежал Элизабет, Джессика стояла на своем, хмурилась и надувала губки, пока не добилась своего. Кепка перекочевала в ее комнату и заняла почетное место возле стерео. В конце концов, родная сестра для Лиз дороже, чем какой-то рок-певец.

– Как ты думаешь, если я возьму свою кепку, Джонни мне ее подпишет? – Все время, пока девочки шли из школы, Джессика не переставала строить планы относительно будущего концерта.

– Ты говоришь так, будто билеты у тебя уже в кармане, – засмеялась Элизабет. – А может, папа с мамой нас вообще не отпустят? В прошлом году они заявили, что мы еще маленькие.

– Не будь дурочкой, Лиз. Мы уже в средних классах, это большая разница. Мы должны туда попасть! Я обещала Джонни, что приду.

– Что? – Элизабет знала, что ее сестра сходит с ума по Джонни Баксу, да и кто бы мог остаться к нему равнодушным?

Все стены в комнате Джессики давно облеплены постерами и фотографиями Бакса, однако общение с ним – это что-то новое!

– Ну, я, правда, не говорила с ним лично. Зато написала ему длинное-предлинное письмо. Я знаю, он обязательно ответит. Я написала, что после концерта он найдет меня прямо перед сценой.

– Почему ты так уверена, что Джонни Бакс различит тебя в самой громадной толпе в истории Ласковой Долины?

– А моя кепка? – Джессика сияла.

– Твоя кепка?

– Я написала, что я – та, которой он бросил кепку у „Вида на Долину", и я надену ее, чтобы он узнал меня на концерте. А еще я написала ему о Единорогах, Лиз. Что весь клуб клянется ему в вечной преданности и предлагает членство.

– Ты хочешь сделать Джонни Бакса членом этой компании снобов? – Элизабет не испытывала особой симпатии к „Клубу Единорогов" – избранной компании самых популярных девочек школы, среди которых была и Джессика.

Пожалуй, подумала она, сестра заходит в своих мечтаниях слишком далеко. Разве знаменитый рок-певец захочет вступать в девчоночий клуб? Особенно если учесть, что члены этого клуба большую часть времени просто сплетничают о мальчиках и нарядах.