– Хорошо, что меня не ждет такое, – сказала она, – но я до сих пор ума не приложу, как мне теперь смотреть в глаза родителям.

– Ну, думаю, теперь не стоит об этом так тревожиться. Ведь ты уже заплатила за свой поступок.

– Но, миссис Брэмбл, я же не могу вернуть вам деньги!

– Пожалуй. Но ты же можешь их отработать. Джессика, я скажу твоей маме, что отказалась от денег, но вместо этого попросила тебя выгуливать Салли ежедневно в течение месяца.

– Месяца?

– За это время моя племянница переедет сюда из штата Мэриленд. У меня артрит, и мне стало хуже, поэтому она поможет мне по хозяйству. А Салли не останется тем временем без прогулок. Прекрасно придумано, не так ли?

– Целый месяц?

– Каждое утро перед школой и каждый вечер.

– И по субботам?

– Даже по воскресеньям.

Джессика посмотрела на ноги.

Из-под дивана слышалось спокойное похрапывание Салли. Целый месяц таскаться на поводке за этим жирным комком энергии! Целый месяц останавливаться на каждом шагу, выслушивать комплименты „хорошей собачке" и ждать, пока ее каждый потреплет за ухом. Целый месяц беспрерывных, невыносимых мучений!

– Думаю, что это справедливо, – жалко улыбнулась она.

Когда мама, Элизабет и Джессика приехали домой, Стивен уже вернулся с концерта и увлеченно опустошал холодильник.

– Удивляюсь, как ты еще не лопнул, – заявила Джессика, входя в кухню.

Какое облегчение – снова быть в семье, даже со Стивеном. Она обняла брата одной рукой, а другой незаметно вытащила из банки маринованный огурчик.

– Джес, я все видел, – усмехнулся он. – Твоя рука не быстрее моего глаза.

– Ну и ладно, – весело отозвалась та. – Я сегодня в прекрасном настроении, так что можешь дразнить, сколько хочешь.

– Что с ней стряслось? – озадаченно обратился Стивен к маме и Элизабет, когда все уже сидели за столом и ели поздний ужин. – Я-то думал, она будет с ума сходить из-за того, что не попала на концерт Доллара.

Ответила ему сама Джессика:

– Так оно и есть, Стивен. Но держу пари: если ты нам все расскажешь об этом шоу, я буду считать, что побывала там лично.

Она быстро взглянула на Элизабет. Та готова была расхохотаться. Джессика отблагодарила ее ослепительной улыбкой: если сестра смеется, значит, все будет прекрасно.

Закончив ужин, девочки побежали наверх, в спальню Элизабет. Джессике не терпелось обсудить все с сестрой. Она должна была извиниться и вручить ей особый подарок. Расстегнув дорожную сумку, она достала оттуда полосатую кепку Джонни Бакса.

– Я не получила автографа и даже не сумела обмолвиться с ним хоть словечком. Но я поняла, в чьей спальне должна лежать эта кепка. – Она протянула Элизабет кепку и обняла ее в приливе горячей любви. – Лиззи, из всех близнецов в мире я самая отвратительная, но я отчаянно прошу прощения. Ты сможешь меня извинить?

– Только если ты сейчас же снимешь мое платье и пообещаешь выстирать и выгладить его к балу! – улыбнулась Элизабет. – Да, между прочим, Джес. У меня есть подарок тебе; вернее, у миссис Брэмбл, а не у меня. Она просила передать тебе вот это. – Элизабет подала сестре ту самую маленькую коробочку, которую вручила ей миссис Брэмбл.

Джессика не спеша развернула обертку, открыла коробочку и тотчас подала ее Элизабет.

– Послушай, это, конечно, не сравнить с теми прелестными серьгами, но, по-моему, отлично подойдет для подарка маме. Что ты скажешь?

В коробочке, в мягком хлопке, лежал браслет.