— Вот как?

— Да. Какая-то женщина хочет купить «Победоносец». Так что, как видишь, не все еще потеряно.

Бриттани избегала встречаться с ним взглядом, опасаясь, как бы он не догадался, что та самая женщина — это она и есть.

— В нашей жизни немало и хорошего, Торн. Твоему отцу стало гораздо лучше, и мы скоро вернем Ахмеда. После бури всегда светит солнце.

Он взял ее за руку и вывел в сад.

— И кто же вооружил тебя этой мудростью?

— Моя мама.

Глава 31

Возница направил лошадей под увитую виноградом арку, и карета покатила по извилистой подъездной дороге, ведущей на плантацию Джонсонов. Лошади цокали копытами по укатанной дороге.

Бриттани сидела рядом с Торном, и каждый нерв в ее теле был натянут от напряженного, полного нехороших предчувствий ожидания.

— Ты уверен, что Ахмед здесь? — спросила она.

— Мне так сказали.

Она нервно сжимала и разжимала пальцы в кружевных перчатках.

— Я никогда не задумывалась, как много Ахмед значит в моей жизни, пока он не пропал. Меня беспокоит этот человек, который купил его.

— Ты должна понять, Бриттани, что мистер Джонсон, возможно, тут не виноват. Должно быть, он купил Ахмеда, полагая, что это законная сделка. Все подстроил работорговец.

— По мне так нет никакой разницы. Никто, ни мужчины, ни женщины, ни дети, не должны подвергаться такому унижению — продаваться и покупаться, как скот. Мне известно про невольничьи аукционы. Мою маму когда-то выставили на всеобщее обозрение, и она рассказывала мне, как это ужасно и унизительно.

Торн взглянул на Бриттани.

— Интересно, как твоя мать стала женой великого визиря? Господин Симиджин купил ее на аукционе?

— Да, и это просто счастье, что именно он купил Английскую Розу в тот день. Позже, уже после того, как мама стала единственной женой Симиджина, она попросила его освободить всех рабов, а он так любил ее, что сразу же исполнил ее желание. Конечно, многие из них, как, например, Ахмед, остались, потому что восхищались мамой. Никогда не думала, что Ахмеду когда-нибудь придется пережить такое унижение.

Торн посмотрел мимо Бриттани на увитый плющом господский дом.

— Здесь, на Юге, рабство — образ жизни. Как бы отвратительно оно ни было, думаю, пройдет еще немало лет, прежде чем его отменят.

Карета остановилась, Торн спрыгнул на землю и помог выйти Бриттани, а мистер и миссис Джонсон стали медленно спускаться по широким ступенькам, чтобы приветствовать их.

Ина Джонсон была застенчивой маленькой женщиной, черноволосой и черноглазой. Она льнула к своему коренастому, пышущему здоровьем супругу, словно, нуждалась в его защите.

Теодор Джонсон заговорил первым. Он представился сам, представил жену, при этом вид у него был извиняющийся.

— Я весьма сожалею, миссис Стоддард, что стал участником вопиющего обмана. Знай я, что раб принадлежит вам, тотчас же известил бы вас.

Бриттани была не в настроении успокаивать совесть мистера Джонсона. Ее беспокоило, что она не видит Ахмеда.

— Где он? — спросила она без дальнейших церемоний. — Если вы причинили ему какой-то вред, вам это не сойдет с рук.

Одно веко Ины Джонсон нервно задергалось.

— То, что вы из Стоддард-Хилла, не дает вам права так разговаривать с нами или угрожать нам.

Бриттани взглянула мимо женщины на ее мужа.

— Немедленно приведите сюда Ахмеда.

Мужчина отвел глаза от ее пронизывающего взгляда.