— Немедленно приведите сюда Ахмеда.

Мужчина отвел глаза от ее пронизывающего взгляда.

— Сожалею, но должен сказать, что мне пришлось велеть его… высечь.

Торн шагнул вперед, а Джонсон быстро попятился.

— Что? — прошипел Торн сквозь зубы. — Вы уведомили моего первого помощника, что ему не причинят вреда.

Теодор Джонсон неловко переступил с ноги на ногу.

— Тут, видите ли, какое дело. Мы знали, что сегодня вы приедете за Ахмедом, поэтому решили, раз уж потеряли на нем деньги, то по крайней мере могли бы использовать… Мы поместили его с тремя нашими самыми крепкими молодыми рабынями. А когда он отказался… ну, вы знаете, я велел его раздеть и высечь. Мы у себя на плантации не терпим непослушания.

Бриттани резко развернулась к мужчине.

— Вы дурак! Ахмед не мог сделать то, что вы требовали. Он же евнух. Наверняка он сказал вам об этом.

Лицо Джонсона побелело под загаром.

— Чертов упрямец! Уверяю вас, он промолчал. Я понятия не имел…

— Разумеется, он вам не признался! — гневно бросила Бриттани. — Ахмед — человек замкнутый и гордый. С какой стати он стал бы вам в чем-то признаваться? — Слезы заблестели у нее на глазах. — Немедленно отведите меня к нему.

Торн бросил на Теодора Джонсона предостерегающий взгляд.

— Вам лучше сделать, как она говорит.

Джонсон развел руками.

— Я подумал, что мог бы предложить вам полторы тысячи долларов за Ахмеда.

Бриттани разозлилась окончательно.

— Вы оскорбляете меня, сэр. Ахмед — свободный человек, и никто не будет ни покупать, ни продавать его.

Торн, сверкая глазами, шагнул к Теодору Джонсону.

— На вашем месте я бы не мешкая сделал то, на чем настаивает моя жена.

Джонсон подтолкнул свою жену в сторону ступенек, давая понять, чтобы шла в дом.

— Идемте, — сказал он Торну, — я отведу вас.

Торн взял Бриттани под руку, и они пошли рядом с мистером Джонсоном. Бриттани была так зла, что не решалась заговорить, не доверяя себе. Когда они пришли к строению, стоящему в стороне от других, Джонсон жестом предложил им войти.

— Это изолятор. Как вы увидите, о нем заботятся наилучшим образом.

— Его не пришлось бы лечить, если бы не ваша жестокость, — с чувством сказала Бриттани. Она оттолкнула мистера Джонсона и вошла в длинное узкое строение с грязным полом. Когда глаза ее привыкли к темноте, она увидела три соломенных матраса на полу.

Она бросилась вперед и вскоре отыскала Ахмеда. Тот лежал на животе, и она в ужасе вскрикнула, увидев красные рубцы, глубоко врезавшиеся в кожу его спины.

Она опустилась на колени рядом с ним, и слезы ослепили ее.

— Ох, Ахмед, Ахмед, что же они с тобой сделали?

Глаза Ахмеда открылись, и он попытался подняться.

— Маленькая госпожа, это вы, или это опять сон?

Она сжала его руку.

— Это явь. Я приехала, чтобы забрать тебя отсюда.

— Не позволяйте им больше бить меня, госпожа. И простите меня, потому что деньги, которые дал мне господин Симиджин, украл работорговец.

Горький всхлип вырвался из горла Бриттани, и она повернулась к Теодору Джонсону.

— Вы совершили черное дело, сэр. Причинили боль нежнейшей на свете душе.

У хозяина плантации не было на это ответа, и он отвел глаза от ее обвиняющего взгляда.

— Не бойся, Ахмед, — сказал Торн, помогая евнуху подняться. — Мы отвезем тебя домой. Больше никто никогда не ударит тебя.

* * *

Вскоре Ахмед был удобно устроен на третьем этаже Стоддард-Хилла.