— Ручные гранаты! — приказал Ганс.

— Валь ди Сарат! — закричал Старый Плюмаж. Четверо людей Филиграни выскочили из кустов и напали на Бремига с тыла.

— Не обращайте внимания! — крикнул Ганс.

Ручные гранаты взлетели в воздух и приземлились среди итальянцев. Буонсиньори в гневе схватил одну из них и бросил обратно. Большинство гранат взорвалось, но стрельба не прекратилась. Старый Плюмаж с залитым кровью лицом выпустил из револьвера шесть пуль, убил одного немца и оцарапал кору оливы. Слуга графа бросился на гранату, и его разорвало в клочья. Граф схватил брошенную винтовку и с надменным видом открыл огонь.

Затем Валь ди Сарат начал с близкого расстояния за спинами немцев смертоносный обстрел. Девятнадцать человек тщательно целились. Двоих отправили в деревню, и в результате запряженные волами телеги с пожитками, вынесенными из домов с невероятной скоростью, потянулись по другой дороге.

Ганс в бешенстве огляделся.

— Zurück! — крикнул он, и на глаза его навернулись злые слезы.

Немцы в замешательстве побежали вдоль незащищенных оливковых рощ к флангу Бремига, стремясь оторваться от противника, снова пересечь дорогу на гребне холма и вернуться в деревню. Люди Валь ди Сарата стали их преследовать и убили еще пятерых.

Из пятидесяти пяти немцев уцелело только одиннадцать, включая Бремига и Ганса. Когда они плелись через главную дорогу к северу, Валь ди Сарат увидел вдали тучку быстро движущегося дыма.

— Отходите! — крикнул он в долину. — Они подтягивают броневики! Заберите раненых и сколько сможете пленных! Не волнуйтесь, мы прикроем ваш отход! Подтвердите, что слышали меня!

Старый Плюмаж из-за ран лишился сознания, поэтому граф крикнул:

— Слышали, спасибо за сведения! Будем действовать, исходя из них!

— И установите контакт с гражданскими беженцами! — прокричал Валь ди Сарат.

— Непременно! — ответил граф.

Ганс услышал эти наглые голоса и прекратил отступление. Неторопливо вернулся на дорогу, бледный и неимоверно оскорбленный.

— Где майор? — спросил Бремиг.

— Гляньте туда! — выдохнул один из солдат.

Валь ди Сарат повернулся, увидел Ганса по другую сторону дороги, и на лице его появилась улыбка.

— Отходите! — крикнул он своим людям. Те нехотя повиновались.

Ганс навел пистолет на Валь ди Сарата, выстрелил и промахнулся.

Валь ди Сарат громко засмеялся.

— Стало быть, у вашего превосходительства романтические представления о поединке? Прекрасно, итальянский солдат не оплошает, когда нужно преподать урок союзнику.

С этими словами он выхватил револьвер и сбил пулей у Ганса с головы фуражку.

— Ваша очередь! — засмеялся Валь ди Сарат.

Ганс выстрелил опять, но глаза ему слепили слезы. Он промахнулся.

— Поднимите фуражку, — сказал Валь ди Сарат. — Протокол требует, чтобы солдат был одет но форме.

Ганс неуклюже нагнулся за фуражкой. Едва надел ее, Валь ди Сарат сбил ее снова. Ганс в ярости расстрелял все патроны в силуэт перед ним, потом сказал:

— Скотина, убей меня.

— Нет, — ответил Валь ди Сарат, поблескивая глазами. — Но мне хотелось бы сохранить вашу фуражку как сувенир.

Смертельно оскорбленный Ганс нагнулся за фуражкой, но пуля выбила ее из руки.

— Сделайте еще попытку, может, на сей раз вам больше повезет, — сказал Валь ди Сарат.

Будучи не в силах снести это унижение, Ганс повернулся и бросился на землю, без слов, без мыслей.

Когда первый немецкий броневик свернул на длинный отрезок дороги, ведущий к деревне, Валь ди Сарат перебежал через дорогу, схватил фуражку и скрылся в долине. В относительной безопасности леса осмотрел свой трофей и увидел внутри надпись: «Ганс Винтершильд, майор».