– Ты ведь понимаешь, что после того, как нашелся Рашетов…

– Да-да, конечно, надежды обнаружить Анну живой мало, и все же мне не хочется думать, что она тоже мертва!

– Понимаю, – сочувственно погладил ее по руке Негойда.

– Так мать ее жалко, – продолжала Алла. – Она внуков потеряла, зятя, а теперь вот, возможно, еще и дочь… Только ума не приложу, за что Досифею убивать Анну – она же совершенно безобидная!

– Да уж, загадка… А как насчет гибели брата этого врача, Князева?

– Насчет него ничего – по нулям, и это меня просто бесит! В инсценировке аварии участвовал черный внедорожник с кенгурятником. Подобный есть у правой руки Досифея, некого Константина – сейчас Дамир Ахметов занимается выяснением его личности в надежде, что через него удастся узнать, кто такой сам Досифей…

– Так вы проверили машинку?

– Разумеется – глухо! Эксперты по миллиметру прошерстили там все, внутри и снаружи, но никаких следов ожидаемых повреждений после аварии или ремонта не нашли.

– Но ведь не обязательно, что кто-то из досифеевцев взял на дело личный автомобиль! Есть куча способов заполучить тачку: взять напрокат, по доверенности, угнать, в конце концов!

– Ты прав, но так мы ничего не найдем. Я пытаюсь выяснить, не ремонтировали ли где-то в городе такое авто с характерными повреждениями. Надежды мало, но все-таки… Меня сейчас гораздо больше беспокоит Артем.

– Кто?

Алла много раз давала себе слово не разговаривать с любовником о Мономахе. Во-первых, она предполагала, что ему это может быть неприятно и даже непонятно, ведь доктор не является ее коллегой, а потому не вполне ясно, каким боком он относится к ее расследованию. Во-вторых, и в самых главных, Алла боялась выдать себя, вернее, свое отношение к Мономаху, а это стало бы катастрофой: нет, она расстанется с Негойдой, подготовив для этого почву и постаравшись как можно меньше ранить чувства и самолюбие. Тем не менее ей требовалось с кем-то обсудить ситуацию.

– Артем – сын Князева, – пояснила она. – Он отправился в общину после гибели дяди, чтобы вести самостоятельное расследование, став одним из них.

– О дает! Дурак, конечно, но – храбрый!

– Благодаря ему удалось добыть ДНК членов общины, с помощью которых мы надеемся установить личность Досифея.

– Так сложно выяснить, кто он такой? – удивился Дмитрий. – Ну, он же покупал землю, и…

– Да в том-то и дело, что ничего он не покупал: община самовольно, без всяких на то прав, заняла место, которое пока никому не нужно. Там когда-то стояла довольно большая деревня, но она уже лет двадцать как заброшена и там никто не живет.

– Но не может быть, чтоб в администрации Красносельского района не знали…

– Об этом мы уже подумали, – снова перебила Алла. – У Досифея определенно есть крыша, только вот мы не можем заявиться в администрацию с обвинениями, не зная толком, кого обвинять! Документов на землю не существует, а значит, и подписей под ними нет.

– То есть вычислить прикрытие Досифея невозможно?

– Ну, мне кажется, это не может быть рядовой сотрудник: он не сумел бы так долго и умело покрывать Досифея!

– Ты, наверное, права… Так почему ты сказала, что Артем тебя беспокоит? Он что, тоже пленился чарами Досифея и забыл, зачем находится в общине?

– Я боюсь, с ним что-то случилось, и как бы не то, что с Дорошиной и Рашетовым!

– С чего ты взяла?

– Он не выходит на связь с отцом.