– И что?

– Никто почему-то ничего путного рассказать не мог, как будто бы им память напрочь отшибло! – Настасья обиженно надула губки. – Это плохо, ведь Досифей предлагает посетить «Дом Ангела» в качестве награды, и мне хотелось бы знать, что там происходит! Но все твердят, что видели Ангела, только почему-то ничего из того, что он говорил или делал, не запомнили… Странно, да?

– Не то слово! – согласился Мономах. – А почему ты сказала, что такое уже случалось?

– Некоторым становится плохо в «Доме Ангела». Отец Досифей говорит, что они, видимо, еще не готовы принять его… Одна женщина недавно пропала после визита в «Дом Ангела».

– В самом деле?

– Отец Досифей сказал, что она решила вернуться к мирской жизни после того, как узрела ангела: он утверждает, что тот каждому говорит свое и его советы могут быть самыми разными… Только вот мне не верится, что Анна решила покинуть общину: она ведь потеряла всю семью, и здесь ее приняли хорошо!

– Так что же, по-твоему, с ней произошло?

– Понятия не имею, но мне кажется, что-то плохое. Отец Досифей говорит, что иногда ангел может разозлиться, и тогда… В общем, что угодно может случиться!

После откровений Настасьи Мономах уже не был уверен в том, что возвращение девушки в медицину – хорошая идея: с такими воззрениями, как у нее, будет, пожалуй, трудно снова влиться в общество студентов-медиков! С другой стороны, возможно, сказывается долгое пребывание в общине и влияние Досифея, который, судя по всему, является личностью харизматической, если верить Артему и Сурковой, и, если Настасья окажется предоставлена самой себе, и «отец» перестанет довлеть над ней, может, все вернется на круги своя?

– Ладно, – сказал он, решив, что дальнейшая беседа с девушкой будет тратой времени. – Пойду, пожалуй, навещу Досифея… Как его найти?

– Идите к храму, а там спросите кого-нибудь и вас к нему проводят!

Церковь была видна в общине с любой точки. У входа никого не оказалось, и он вошел. Внутри находилась лишь одна пожилая женщина – она занималась уборкой. При виде Мономаха она разогнула спину и подошла.

– Вы доктор, да?

Похоже, слухи здесь распространяются со скоростью света, и каждая собака в общине знает его в лицо!

– Точно, – ответил он. – Досифей на месте?

– Отец Досифей, – мягко поправила его женщина.

– Может, вам он и отец, а мой дома, вместе с моей матерью.

Мономах и сам не понимал, почему так резко ответил той, кого даже не знал: видимо, раздражение и злость на лжесвященника выплескивались наружу помимо его воли. Женщина даже отступила на пару шагов, удивленно глядя на него – она не ожидала такой реакции.

– Где Досифей? – повторил Мономах, не собираясь извиняться: если у этих людей такая овечья покорность и желание исполнять прихоти мошенника, пусть так и будет, и не ему, Мономаху, менять их мировоззрение!

– Он… в ризнице, – пробормотала женщина. – Но он сейчас не принимает, у него посетитель… Уже часа два!

– Ничего, – бросил Мономах, направляясь к боковой двери, расположенной за алтарем, на котором стояла огромная статуя ангела со сложенными крыльями, – меня он примет!

Женщина потопталась на месте несколько секунд, а потом быстро зашагала к выходу.

Подойдя к двери, он толкнул ее – не поддалась. Значит, Досифей заперся там с кем-то, не желая, чтобы их беспокоили? Тогда Мономах постучал – громко и настойчиво – ноль реакции.