|
Обернувшись, он принялся искать глазами уборщицу, но она, видимо, сочла за лучшее покинуть церковь – возможно, побежала за помощью. Ну и ладно! Он снова принялся стучать – вернее, колотить открытой ладонью в полотно тяжелой дубовой двери, но ответа не получил. Не услышал он и никаких звуков с другой стороны двери, и вот это уже было странно. Если Досифей находился внутри, да еще и не один, он бы как-то обозначил свое присутствие, а не затихарился в надежде, что посетитель ретируется! Наоборот, скорее всего он выскочил бы и наорал на любого, кто рискнул побеспокоить его, в то время как он приказал этого не делать. О том, чтобы взломать дверь, не могло быть и речи – для этого потребовался бы таран!
– Эй! – решил рискнуть Мономах, заорав во всю силу своих легких. – Досифей, открывайте немедленно, иначе вся ваша община вымрет от тяжелого инфекционного заболевания – в ваших интересах впустить меня! Он всем телом навалился на дверь, и неожиданно она поддалась, и Мономах буквально влетел в небольшую, богато обставленную комнату, являвшуюся одновременно ризницей и, видимо, рабочим кабинетом Досифея. Однако самого «батюшки» он не увидел, так как едва не налетел на того, кто его впустил. Перед большим резным столом, на котором горделиво разместился антикварный письменный прибор из бронзы, стояла высокая фигура в толстовке с капюшоном, почти полностью скрывавшим лицо. Но не это заставило слова Мономаха застрять в горле, а то, что торчало с другой стороны стола – человеческая нога в дорогом кожаном, начищенном до яркого блеска ботинке! Мономах попятился, упершись спиной в полотно двери. Высокий человек снял капюшон, и ноги Мономаха внезапно стали ватными, словно в них не было костей. – Ну, здравствуй, братишка! – сказал мужчина и шагнул вперед. – Олег… Как?! – Давай-ка валить отсюда, я позже все тебе расскажу! – Валить? Ты что, убил… – Глупости! Но если сюда войдут, то непременно так и подумают, поэтому, как я уже сказал – давай делать ноги, да поскорее! Мономах развернулся было к двери, но Олег, а это и в самом деле был он, потянул его за рукав в противоположную сторону, к книжному шкафу, заполненному красочными брошюрами и книгами с глянцевым обложками с изображениями ангелов в разных позах и одеждах. Нажав на одну из полок, Олег немного отступил. К изумлению Мономаха, одно отделение шкафа отодвинулось в сторону, открыв проход высотой в человеческий рост. – Ух ты! – пробормотал он. – Так вот почему никто никогда не знает, на месте ли Досифей! – Ты еще ничего не видел! – криво усмехнулся старший брат и, включив фонарик, который достал из заднего кармана джинсов, вошел в темное помещение, знаком пригласив Мономаха следовать за собой. – Это что, тоннель? – спросил Мономах, следуя за братом сначала вниз по приставной лестнице, а потом – по длинной кишке с земляными стенами. – Досифей вырыл для себя подземный ход? – Ага! – отозвался Олег, и его голос гулко отозвался эхом, отраженным от стен и низко нависающего потолка. – Думаю, чтобы создать видимость постоянного присутствия в общине: он заходит в ризницу, запирается, предварительно потребовав не беспокоить его, и все думают, что он внутри, предается размышлениям и молится. А на самом деле он мог покидать церковь и возвращаться, когда вздумается. Кстати, не было времени, а то я бы тебе показал, что вместе с церковными облачениями в его платяном шкафу хранится вполне себе светская одежонка… В этом не было бы ничего предосудительного, кстати, если бы он не дурил окружающих. – Постой, Олег, так это не ты Досифея… ну, того? – Да нет, конечно, но давай отложим разговор до того момента, пока не окажемся в безопасности, лады? Оставшийся путь братья проделали молча. |
