– И откуда ты все это знаешь? – удивленно поинтересовался Мономах.

– Провел исследование, прежде чем соваться к патриарху, – повел плечами Артем. – Сергий, как сообщают, развратной жизни не оставил, хоть и имеет жену и детей, а также, что гораздо серьезнее, похоже, здорово проворовался. Теперь понимаешь, в каком положении находится сейчас Савватий, и почему ему было как-то не до Досифея?

Мономах кивнул.

– В общем, – продолжал сын, выдувая тонкими ноздрями сизый дым, – если станет известно, что под самым носом у патриарха долгое время процветала самая настоящая секта, а он и пальцем не пошевелил, чтобы пресечь ее деятельность, шумиха поднимется – мама не горюй!

– Как сказал Порфирий, таких групп по матушке-России немало, так почему именно эта в конце концов так взволновала Савватия?

– Во-первых, потому что Досифей прикрывается именем патриарха – только этого ему не хватало, понимаешь? Кроме того, в его так называемом приходе, похоже, нехорошие дела творятся, вот и послали, значит, дядю Олега со всем этим разбираться… А вон как вышло!

Они снова помолчали какое-то время, глядя на то, как ярко-красный солнечный диск медленно катится за горизонт в окружении золотистого сияния.

– Пап, как вообще получилось, что дядя Олег стал этим заниматься? – спросил Артем. – Он ведь юридический закончил!

– Сам не пойму, Тема, – вздохнул Мономах. – Твой дед всегда думал, что Олег пойдет по его стопам. Он считал меня шалопаем… да я, честно говоря, таким и был, и они с твоей бабушкой боялись, что из меня ничего путного не выйдет.

– Они ошибались! – возразил Артем.

– Да, но не в Олеге. Он подавал большие надежды. Когда мы были пацанами, он вечно таскал в дом больных котят, щенят и птиц… Больше всего птиц! За них ветеринары браться не любят – слишком грязно, хлопотно, да и уж больно быстро они умирают – еще до того, как успеешь понять, что с ними не так. И Олег их лечил, причем часто – успешно. Правда, он не любил причинять боль, даже ради того, чтобы помочь, поэтому болезненные манипуляции выполнял я: колол, куда говорил Олег.

– Ты делал уколы птицам?!

– Голубям, чайкам, воронам – да. А Олег кормил их через зонд, когда они отказывались есть, давал обезболивающее, делал перевязки. Поэтому его они любили, а меня клевали, царапали и щипали, помня, что именно я делал им больно.

– Несправедливо!

– Такова жизнь… Короче, врачом должен был стать он, а не я. Мне, по мнению твоего дедушки, грозила тюрьма!

Артем недоверчиво хмыкнул: то, о чем говорил отец, казалось ему полной чушью.

– Но Олег выбрал юриспруденцию, – снова заговорил Мономах. – Он хотел помогать людям и работать в правоохранительных органах, в следствии или прокуратуре.

– И что же этому помешало? – задал вопрос Артем.

– Любовь.

– Что?!

– Скажешь, с тобой такого не случалось?

– Да при чем тут… Как любовь могла повлиять на его будущее, я хочу сказать? Это же… ну, это совсем несовременно, пап!

– Ты же знаешь своего дядю – он… был романтиком.