– Так и есть, – подтвердил Белкин, погрустнев: в силу возраста он редко задумывался над проблемами пожилых людей, и никому не пришло бы в голову его за это винить: в конце концов, молодость – это недостаток, который быстро проходит, как говаривал старик Гёте. – Дети хотели улучшить свои жилищные условия, а потому просили мать продать дорогую недвижимость.

– Неужели они сами тебе все это поведали? – изумился Антон.

– Нет, конечно! – возмутился парень. – Я с соседкой на лавочке разговорился, и она оказалась прямо-таки кладезем информации.

– А соседка на Гороховой или…

– На Гороховой, да. Она и мужа Сабуровой хорошо знала, и с ней самой близко общалась. Сабурова привыкла к хорошей жизни и не возражала против того, чтобы жить одной на доставшихся от мужа квадратных метрах: она была еще вполне в силе, получала пенсию – короче, ей хватало.

– Но дети думали иначе? – подсказала Алла.

– Ага. Они стали дуть мамаше в оба уха, что, дескать, она не становится моложе, ей нужен уход, помощь по хозяйству и так далее. С хозяйством, по словам соседки, Сабурова прекрасно справлялась сама, но детишки не отставали. В конце концов они уговорили-таки мать продать квартиру и положить деньги в банк, а сама она должна была жить у сына. Только вот сын потерпел ее всего три месяца и перекинул к младшей сестре. Та и двух месяцев не продержалась, и Сабурову сбагрили к старшей. У той малогабаритная двушка, муж, трое детей и две хаски – на сорока четырех метрах!

– И бабуля в придачу, – пробормотал Ахметов.

– Можно представить, каково приходилось Сабуровой, – вздохнула Алла, качая головой: сколько таких историй она слышала за время работы, и не сосчитать!

– Так что, потратили они бабкины деньги? – поинтересовался Шеин.

– В том-то и дело, что нет! Рот разинули широко, конечно, но старушенция всех обхитрила.

– Это как?

– В один прекрасный день она сняла со счета все бабки и… исчезла!

– Вот это номер! – почти одновременно воскликнули Дамир и Антон. Анна мысленно к ним присоединилась.

– Я бы радовалась за Сабурову, – проговорила она, пристально глядя на Белкина, – но что-то подсказывает мне неприятное развитие событий!

– Думаю, вы правы, Алла Гурьевна, – согласился молодой опер. – Бабуля пропала, и никто не знает, куда она подевалась!

– А что родственники? – спросила Алла. – Не могли они что-то с ней сотворить?

– Но она же сама снимала деньги…

– Снимала-то сама, а что потом? Вдруг они поругались, и… Не хочется рисовать страшные картины, но все-таки сумма уж больно велика!

– Это точно! Родичей я, честно говоря, не проверял – надо будет…

– Обязательно, Александр! Особенно присмотритесь к мужу старшей дочери – в конце концов, Сабурова ему даже не кровная родственница!

– Между прочим, та самая соседка по проданной хате, с которой близко общалась пропавшая, рассказала, что Сабурова в последнее время ударилась в религию. Соседка и сама посещает церковь по праздникам, и Сабурова с ней иногда ходила. Однако в последнее время перестала.

– Что-то произошло?

– Соседка не в курсе. Только вот Сабурова иногда проговаривалась о намерении уехать от всех своих родственников подальше.

– И куда же?

– В Сибирь.