– А ты не думала, что…

– Что у него другая? – Похоже, постоянно перебивать собеседника вошло у Натальи в привычку. – Ты еще не понял, как здесь все устроено: в общине каждый человек на виду, и я бы непременно узнала, если бы Веня решил сходить налево! Нет, тут что-то другое, но когда я спрашивала, он сердился и говорил, что лучше мне пока не знать – для моей же пользы.

– Он считал, что совершает что-то опасное?

– Мне так показалось, да.

– А перед тем, как он пропал, не происходило ли чего-то особенного?

– Кое-что было. Веня собирался ехать в город на рынок – раз в две недели он продает там масло и сыр, который мы здесь делаем. Накануне вечером он сказал, что должен найти компьютер, чтобы выйти в Интернет, а для этого ему нужно оторваться от тех, с кем он едет: Досифей отправляет трех-четырех человек вместе, а не по одному.

И в этом есть резон, подумал Артем, ведь один человек может в какой-то момент передумать возвращаться в общину и сбежать, а так другие удержат его от рискованного шага. Ему вспомнились рассказы дедушки о том, как в советские времена ездили за границу. Дед был светилом в кардиохирургии, и его частенько приглашали в различные больницы за пределами СССР, особенно в так называемом соцлагере. Дедушка рассказывал, что его и других российских коллег постоянно звали в гости к местным врачам, однако человек из Первого отдела, обязательно сопровождавший их в каждой командировке, настаивал на том, чтобы они ходили строго по три-четыре человека, боясь того, что кто-то может завербовать советского врача, сделать его шпионом или как минимум заставить говорить гадости о советской системе здравоохранения. Причины, по которой Досифей и кагэбист так поступали, различались, но цель они преследовали одну – не позволить одиночкам отделиться от коллектива и пойти собственным путем. А как иначе контролировать большее количество людей? Один или даже несколько человек не в состоянии держать в поле зрения всех, для этого необходимо, чтобы каждый не упускал из виду другого, и только в этом случае контроль будет полным.

– Я спросила, зачем ему Интернет, – продолжала между тем Наталья, – но Веня опять сказал, что мне лучше не знать. Правда, он добавил, что, если все так, как он думает, нам придется делать ноги!

– Делать ноги?

– Это его слова. И еще Веня сказал, что, если он не вернется, я должна уходить одна.

– Он не вернулся, а ты осталась?

– Он не сказал, сколько ждать, – опустив глаза, ответила женщина. – И потом, куда мне идти? Квартиры нет, родственников в Питере – тоже, а я беременна… Нет, община – мой дом, и я не могу отсюда уйти! Я верю, что Веня вернется… Если, конечно, он жив! – ее лицо погрустнело. – Но я не планирую уходить… мы оба не планировали, ведь скоро переезжать, и там, в Сибири, начнется другая жизнь!

– Ты действительно в это веришь? – недоверчиво спросил Артем.

– Ты уже видел Ангела?

– Кого?

– Значит, не видел… Тогда все с тобой понятно!

– Что тебе понятно?

– Ты увидишь. И когда это произойдет, ты тоже поймешь.

– Пойму что?

Наталья не ответила, и тогда Артем сам заговорил.

– Слушай, – сказал он, – а тебя не смущает, что каждый пришедший к Досифею должен внести свой материальный вклад – продать квартиру, опустошить банковский счет?

– А почему меня должно это смущать? – пожала плечами Наталья.