Лаура тоже сморгнула слезы. У леди Элеоноры была и другая мечта, еще более важная — мечта, что ее сын пройдет по аллее к ее дому, и она сможет его обнять.

Лаура взяла Куки за руку.

— Как ты думаешь, она не стала бы возражать, если мы украдем с занавесок в гостиной немного брюссельских кружев, чтобы отделать рукава?

Когда они с Куки выплыли из амбара, болтая о букетах и свадебном пироге, Довер потащился за ними, недоверчиво качая головой.

— Им самое место в этом амбаре. Никакая свадьба не заставит такого видного джентльмена идти за ними, как будто он теленок на веревочке.

После их ухода наступила длинная пауза. Потом Джордж рывком пришел в движение и, вскочив на ноги, со всей силы пнул жестяную кормушку для скота. Зерна выплеснулись из нее золотой дугой, а сама кормушка приземлилась с таким громким металлическим лязгом, что в напряженной тишине амбара он прозвучал как удар молнии.

— Она сказала, что делает это ради себя, но это неправда! — закричал он. — Она делает это ради нас. Она делает это, потому что я чертовски мал, чтобы позаботиться о своей собственной семье. — Он прислонился к подпирающему крышу столбу, сжимая бесполезные сейчас кулаки. — Господи, если бы я был хотя бы наполовину мужчиной…

Наверху в сене сидела, скрестив ноги, Лотти, и по ней не было заметно никаких признаков истерики. Ее маленькое круглое личико было бледным и печальным, но, тем не менее, голос был странно спокойным.

— Мы не можем позволить ей сделать это. Мы не можем позволить ей пожертвовать своим целомудрием ради нас. Она заслуживает большего, чем умереть в руках какого-то негодяя.

— Ты что, не заметила, как она на него смотрит, — мрачно сказал Джордж. — Казалось, она была бы только рада умереть на его руках.

— Тебе легко говорить. Ты не женщина.

— Ты тоже, — напомнил ей он.

Лотти подперла рукой подбородок.

— Если Лаура выйдет замуж до своего двадцать первого дня рождения, она унаследует поместье.

— Кажется, это как раз и есть отправной пункт всей этой чертовщины, — согласился Джордж, подозрительно глядя на расчетливое выражение лица младшей сестры.

— Но в завещании леди Элеоноры ничего не сказано о том, что она должна оставаться замужней.

— Нам с тобой хорошо известно, что Лаура не переживет позор развода.

— А кто говорит о разводе? — Лотти погладила комочек серого меха у себя на коленях. — В романах мисс Рэдклиф, злодей, который хочет скомпрометировать героиню, всегда встречает безвременную кончину, прежде чем у него что-то получится.

Уперев руки в бедра, Джордж поднял голову и уставился на нее.

— Карлотта Энн Фарли, уж не думаешь ли ты убить этого беднягу? Что бы ты ни читала в своих глупых книжках, ты не можешь убивать людей просто за то, что они не в восторге от кошек. Или от тебя.

— А почему нет? — парировала Лотти. — Просто посмотри, сколько будет преимуществ. В качестве вдовы Лаура пожинала бы все хорошее, что есть в замужестве, и не страдала бы ни от каких ограничений. А если с ее мужем произойдет фатальный несчастный случай сразу после свадьбы, но до брачной ночи, то ей даже не придется выносить его тухлые и вонючие руки на своем теле.

Последнее не могло не заставить Джорджа заколебаться. Он двинулся к двери, надеясь, что свежий воздух проветрит его голову и прогонит гнев. Сгоревший остов дома приходского священника, где они когда-то жили с родителями, находился на самом краю поместья, но в такие теплые и ветреные дни, как этот, он мог бы поклясться, что снова чувствует резкий запах дыма, а во рту ощущает горький вкус пепла.