— По крайней мере, мне будет чего ждать, — пробормотал Николас, проводя рукой по волосам.

— Знаешь, я могу помочь тебе учиться, — серьезно сказала Лаура. — Я свободно знаю идиш и греческий.

— Какой энтузиазм. Наверное, тебе самой лучше стать новым приходским священником Ардена.

Он сжал зубы и, рывком открыв дверцы секретера, стал распихивать в стороны потрепанные бухгалтерские книги в кожаных обложках вместе с обрывками пожелтевшей писчей бумаги. Из глубины появился хрустальный графинчик, который Лаура никогда прежде не видела.

Пока он вытаскивал из тайника графин, Лаура выпрямилась, удивляясь, откуда он мог узнать, что там его можно найти. Судя по толстому слою пыли, покрывавшему стеклянную поверхность, бренди стояло там уже очень давно.

Когда он перенес графинчик на поднос для чаепития и нашел чистый бокал, Лаура откашлялась, что, как она надеялась, показывало ее хорошие манеры.

Николас выдернул стопор из горлышка графина.

— Мне неловко об этом говорить… — бросила она пробный шар.

Он плеснул в бокал порцию алкоголя.

— Особенно в такой неподходящий момент …

Он поднес бокал к губам, и его яростный взгляд придал ей смелости.

— … но ты никогда не балуешь себя алкоголем.

— Ад и преисподняя! — Николас грохнул бокал на поднос, добрая половина бренди выплеснулась через край расширяющегося кверху сосуда.

Его ругательство повисло в воздухе, словно предупреждающий раскат грома. Лаура не знала, то ли ей пригнуться, то ли бежать к двери. Но по его лицу стала медленно расползаться улыбка. Улыбка такая чувственная, что у Лауры сами собой поджались пальцы ног и ей вдруг стали тесны туфли.

— Это было изумительно, — объявил он. — Чертовски изумительно!

Она округлила глаза, когда он поднял бокал и влил в себя оставшееся бренди. Обвел языком губы, чтобы не упустить ни капли, словно это был сладчайший нектар, и прикрыл глаза с выражением на лице чистого, ничем незамутненного счастья. Когда он снова открыл глаза, они сверкнули решимостью. Он снова наполнил бокал, поднял его в тосте, выражающем неповиновение, и покончил с его содержимым.

Наполнив бокал в третий раз, он пересек комнату и вложил его ей в руки.

— Возьми. Ты в этом нуждаешься.

— Но я еще никогда…

Он предупреждающе выгнул бровь. Она сдалась и послушно сделала глоток. Алкоголь обжег горло, оставив после себя приятное пощипывание.

Николас вытащил еще один бокал и налил себе побольше бренди. Он вытянул руку по каминной полке, длинными изящными пальцами держа на весу бокал.

— Я обратил внимание, мисс Фарли, что на прошедшей неделе каждый раз, когда я делал хоть какое-то движение, вы начинали рассказывать, что я должен делать, а чего я терпеть не могу. — "Возьмите еще один оладушек, м-р Рэдклиф", — передразнил ее он. — "Вам всегда нравились оладушки Куки". "Послушай стихотворение, которое написала Лотти. Ты всегда находил ее сонеты забавными". "Почему бы вам с Джорджем не сыграть еще раз в "мушку" (карточная игра — прим. переводчика), дорогой? Ему так нравится быть рядом с тобой".

Его голос повышался с каждым словом.

— Это может шокировать твои нежные чувства, моя дорогая, но твой брат с трудом может находиться со мной в одной комнате, а Лотти — испорченная девчонка-сорванец, которая не смогла бы написать приличный куплет, даже если бы сам Шекспир встал из могилы, чтобы помочь ей, а оладьи Куки настолько сухие, что ими даже верблюд подавится!

Испуганный вздох Лауры потонул в тройном вздохе, послышавшемся из-за двери гостиной.