— Ты лжешь.

— Нет, — искренне сказала она, — Не лгу. Забавно, когда я впервые встретила тебя, то подумала, что тебе, возможно, известно о моем народе больше меня, потому что ты охотишься на нас. Но ты не знаешь, не так ли? Мы всего лишь животные для всех вас. Недостойные даже попытки поговорить с одним из нас и выяснить правду.

Так оно и было. Он никогда не думал о Даймонах иначе как об убийцах, которых нужно уничтожить.

А что до Аполлитов…

О них он вообще не думал.

Теперь ему придется придать термину «Аполлит» «человеческое» лицо.

Не только лицо… у него было прикосновение.

Нежный шепот возлюбленной.

Но что это меняло?

Ничего. Подводя итог, он все еще Темный Охотник и все еще собирается преследовать Даймонов и убивать их, сколько ни найдет.

Им больше нечего было сказать друг другу. Это препятствие никто из них никогда не сможет преодолеть.

Поэтому он прекратил спор.

— Ты можешь свободно распоряжаться домом ночью и поместьем в течение дня.

— А если я захочу уйти?

Он издевательски фыркнул.

— Спроси у Криса, так ли это легко.

Знакомый огонек загорелся в ее изумрудных глазах. Тот самый, который бросал ему вызов и говорил, что у него нет никакой реальной власти над ней. Это была одна из ее черт, которой он больше всего восхищался в ней — этим огнем и сильной волей.

— Знаешь, я привыкла находить выходы из невозможных ситуаций.

— А я привык выслеживать и находить Аполлитов и Даймонов.

Она выгнула бровь.

— Ты бросаешь мне вызов?

Он покачал головой.

— Я всего лишь констатирую факт. Уйдешь, и я верну тебя обратно. В цепях, если потребуется.

Она бросила на него неожиданно озорной взгляд, который напомнил ему Криса.

— Может ты меня еще и накажешь?

— Думаю, ты немного старовата для этого. Я также считаю тебя достаточно умной и способной понять, что с твоей стороны было бы огромной глупостью покидать этот дом, пока Страйкер и его люди слюной исходят, лишь бы снова тебя отыскать.

Кассандру бесила его правота.

— Могу я хотя бы позвонить моему отцу и сказать где я, чтобы он не волновался?

Он снял мобильник с ремня и передал ей.

— Можешь оставить его в гостиной, когда закончишь.

Он повернулся и открыл дверь.

— Вульф, — окликнула она, прежде чем он смог уйти.

Он посмотрел ей в лицо.

— Спасибо за то, что снова спас меня, хотя, как я догадываюсь, у тебя, наверное, каждая часть тела горит из-за этого.

Его взгляд смягчился.

— От этого я не сгораю по частям, Кассандра. Только ты можешь сделать такое со мной.

Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, оставив Кассандру с отвисшей челюстью.

Она стояла, онемев от этих слов, захлестнувших ее. Кто бы мог подумать, что у ее воина-викинга обнаружится более нежная сторона. Но с другой стороны, ей ли не знать истину? В их снах она видела его сердце.

В сновидениях, которые были реальными. В те несколько драгоценных часов ей ненадолго открылось сердце мужчины. Его страхи.

То, что он защищал и скрывал от всех, кроме нее…

— Я должно быть совершенно не в себе, — выдохнула она. Как она вообще может испытывать нежность к мужчине, который не стесняется того факта, что убивает ее людей?

И где-то в глубине души, ей хотелось знать, убьет ли Вульф и ее, если она превратится в Даймона.

Вульф испустил долгий, усталый выдох, входя в гостиную, где, развалившись на диване, сидел Крис.