Изменить размер шрифта - +
Зато Морис его понял и от души рассмеялся.

– Ну, разве она не прелесть! – пробормотал он себе под нос, опуская трубу.

Затаив дыхание, он с тревогой следил, как Люси стремглав бросилась за Тэмом, и успокоился только тогда, когда она достигла перекладины и ловко уселась на ней. На самом деле он прекрасно мог обойтись и без подзорной трубы, ибо каждая черточка лица Люси с поразительной реальностью всегда стояла перед его глазами.

За долгие дни их плавания под солнцем серебристо – пепельные волосы девушки еще посветлели и сияли, как будто их касался трепетный лунный свет. Огромные серые глаза были ясными, как чистое небо после грозы, а кожа покрылась нежным загаром. Но самое главное, выражение ее лица смягчилось, потеряв ту замкнутость, которая тенью лежала на нем в Ионии. Морис не знал, что больше пошло ей на пользу – свежий морской воздух или свобода от постоянного гнета властного адмирала. Как бы то ни было, он радовался тому, что решился выпустить ее на волю. Что лукавить, ведь он запер ее в каюте, чтобы в первую очередь оградить от себя, не слишком надеясь на свою выдержку. Теперь же ему приходилось ограничивать собственную свободу, чтобы исключить риск встреч с Люси наедине.

И все же, несмотря на свою осмотрительность, Морис видел ее повсюду, куда бы ни повернулся. То она сидит на палубе рядом с Паджем и, склонив набок головку, прилежно перенимает искусство, с которым он ловко зашивает огромной иглой порванный парус. То читает вслух один из романов Дефо матросам, которые столпились вокруг Люси, как дети вокруг матери, и слушают ее, открыв рот. То увидит ее стройный силуэт, когда она, опершись на поручни, подолгу задумчиво смотрит на пурпурные волны в час заката.

Признаться, его немного задевала та легкость, с которой чопорная мисс Сноу нашла общий язык с матросами. Безыскусное обаяние девушки, ее мелодичный звонкий смех заставляли его метаться между радостным восхищением и страстным желанием, доводя до того, что он чуть не всерьез начинал жалеть, что выпустил ее на волю.

Клермонт сложил подзорную трубу, вспомнив о единственном месте на корабле, где он сможет хоть немного снять напряжение и успокоиться. Он спустился с топ-мачты с лихостью прирожденного моряка и двинулся к трапу, не заметив личико Люси, подглядывавшей за ним из-за лебедки.

 

Собственно, чего ей было бояться, ободряла она себя. Морис ведь не оговаривал территорию корабля, где ей нельзя появляться. Значит, он не станет ее ругать, если застанет здесь. А вдруг он все-таки рассердится?

Люси прижалась к двери. К своему огромному облегчению, она не услышала отчаянных криков терзаемой жертвы, хотя давно поняла, что кровожадные пираты из романов и экипаж «Возмездия» не имеют между собой ничего общего. Но сама обстановка вокруг девушки невольно волновала воображение. Этот темный гулкий коридор, эта таинственная дверь, зачем-то обитая железом… Переведя дух, она снова начала вслушиваться и на этот раз уловила мужские голоса, разговаривающие на повышенных тонах.

Резкий голос Мориса произнес несколько слов, которые Люси не разобрала. В ответ раздалось еще более невнятное ворчание. Но голос! Люси замерла. Это был совершенно незнакомый голос, непохожий ни на рокочущий бас Аполло, ни на стремительную сбивчивую речь Тэма, ни на робкий лепет Паджа. Она еще плотнее прижалась ухом к толстой двери, пытаясь расшифровать обрывки доносящихся до нее фраз во время пауз горячего диалога.

Клермонт говорил:

– …некого винить, кроме самого себя… все же была бы в большей безопасности у себя дома, если бы не твое безрассудство.

Люси закусила тубы, сдерживая восклицание. Насколько она знала, она была единственной особой женского пола на тысячу узлов вокруг. Придя в восторг от своего открытия, что оказалась предметом разговора Мориса, она легко распознала полный ответ его собеседника.

– А, ну да! Но была ли она одна? И насколько я помню, в свое время ты совратил не одну скучающую даму, имеющую знатного супруга.

Быстрый переход