– Кажется, Фини думает иначе.

– Фини – паникер. – Ева собиралась повернуться, но Рорк взял ее за руку.

– Это очень тяжело?

– Ну, это, конечно, не круиз на Гавайи, но я справ­люсь. Сейчас я не могу об этом думать, Рорк. Как быстро мы сможем добраться до Чикаго на твоем самолете?

Рорк решил, что они все обсудят завтра, и улыбнулся Еве, зная, что она в этом нуждается.

– А за сколько времени ты сможешь собраться?

Должна ли она помнить озеро?

Действительно ли она родилась в Чикаго или же толь­ко провела несколько ночей в холодной комнате с разби­тым окном? Что бы она почувствовала, если бы вновь очу­тилась в этой комнате? Какие видения возникли бы перед ней? Хватило бы ей смелости выдержать их?

– Теперь ты не ребенок. – Рорк взял ее за руку, когда самолет начал плавно снижаться и впереди показалась взлетная площадка. – Ты уже не одна и не беспомощна.

Ева изо всех сил старалась дышать ровно.

– Не всегда приятно сознавать, что ты в состоянии читать мои мысли.

– Надо сказать, читать их тоже не всегда приятно. Особенно когда ты волнуешься и пытаешься скрыть это от меня.

– Я ничего не пытаюсь скрыть. Я стараюсь с этим справиться. – Ева отвернулась от окошка, так как при спус­ке у нее всегда кружилась голова. – Я приехала сюда не из-за какой-то личной причуды, Рорк, а для сбора данных по расследуемому делу. Это сейчас самое важное.

– Однако это не мешает тебе волноваться.

– Да. – Ева посмотрела на их соединенные руки. Ка­залось бы, ее и Рорка должно разделять очень многое. Но она ни разу этого не почувствовала. – Когда прошлой осенью ты побывал в Ирландии, то тоже столкнулся с лич­ными проблемами и воспоминаниями. Тем не менее, ты не позволил им препятствовать твоим делам.

– Я слишком хорошо помню мое прошлое. С призра­ками легче бороться, когда знаешь, как они выглядят. – Он поднес к губам ее пальцы. – Кстати, ты никогда не спрашивала меня, куда я ходил в тот день.

– Нет, потому что ты вернулся бодрым – и спокой­ным.

– Выходит, ты тоже умеешь читать мои мысли. Я хо­дил туда, где провел детство, в тот переулок, где моего отца нашли мертвым, и некоторые думали, что это я вса­дил в него нож. Признаться, меня всю жизнь преследовало сожаление, что его прикончил кто-то другой.

– Об этом не стоит сожалеть, – тихо произнесла Ева, когда самолет коснулся земли.

– Тут мы с вами расходимся во мнениях, лейтенант. – Его мелодичный ирландский голос звучал холодно и отчужденно. – Я стоял в этом зловонном переулке, вдыхая запахи моего детства, и чувствовал, что все это по-преж­нему у меня в крови и останется там навсегда. Но… – Голос Рорка вновь потеплел, как виски от пламени свечей. – Я стал другим, и главным образом благодаря тебе. То, что ты сделала для меня, Ева, не мог сделать никто. – Он снова улыбнулся, увидев удивление в ее глазах. – Поэтому, стоя в переулке, где отец столько раз избивал меня и валялся пьяный, пока однажды не свалился замертво, я понял, что он, в конце концов, проиграл, так как все, что со мной происходило, в итоге привело меня к тебе. – Рорк отстегнул ремни безопасности – свой и Евы. – Когда я шел назад под дождем, то знал, что иду к тебе. И ты тоже должна знать, что, когда бы ты ни решилась заглянуть себе в душу, что бы ты там ни нашла и куда бы от этого ни по­бежала, я буду там.

Эмоции переполняли Еву, угрожая вырваться наружу.

– Не знаю, как мне удавалось прожить хотя бы день без тебя!

Теперь пришла его очередь удивляться.