Наркодилер плюхнулся на дорогу, как мешок с костя­ми, быстро вскочил и, прихрамывая, побежал прочь.

Рорк тщательно отряхнул пыль с рук.

– Так на чем мы остановились?

– Мне понравилась твоя угроза насчет его глаз. Надо будет взять ее на вооружение. – Ева сунула нож в карман, не выпуская его из руки. – Давай войдем.

В вестибюле горела единственная желтая лампа. За грязным столом сидел охранник. Он же портье. Злобно посмотрев на них, он ткнул пальцем в прейскурант.

Комната с кроватью стоила доллар в минуту. За два доллара к удобствам прибавлялся туалет.

– Третий этаж, – коротко сказала Ева. – Восточный угол.

– Вы получите ту комнату, которую я вам предоставлю!

– Третий этаж, восточный угол, – повторила она.

Взгляд охранника устремился на стодолларовую бу­мажку, которую Рорк бросил на поднос. Пожав плечами, он достал из ящика ключ и положил на стол.

– Пятьдесят минут. За превышение заплатите вдвое.

Ева взяла ключ от номера ЗС, с облегчением заметив, что ее рука не дрожит. Они начали подниматься.

Все казалось смутно знакомым. Узкие ступеньки, гряз­ные стены, доносящиеся из-за них стоны. Ветер, атакую­щий кирпич и стекло, пронизывал до костей.

Ева молча вставила ключ в замок и открыла дверь.

Застоявшийся воздух был насыщен запахами пота и секса. Следы того и другого виднелись на простынях стоя­щей в углу кровати вместе со ржавыми пятнами засохшей крови.

Затаив дыхание, Ева шагнула внутрь. Рорк последовал за ней и закрыл за собой дверь.

Единственное разбитое окно, исцарапанный пол… Но все это она видела в сотне других мест. Ноги Евы дрожали, когда она заставила себя подойти к окну и выглянуть наружу.

Сколько раз она стояла у окна в грязной комнатушке, воображая, как выбросится из него, упадет вниз и разо­бьется о мостовую… Что удерживало ее от этого день за днем? Сколько раз она слышала, как открывается дверь, и молила бога, о котором имела очень смутное представле­ние, помочь ей, спасти ее?!

– Не знаю, та ли это комната. Таких очень много. Но она похожа на нее. Похожа и на ту комнату в Далласе, где я убила его. Но в Чикаго я была совсем маленькая, я плохо помню и себя, и его. Помню его руки, сжимающие мне горло… – Ева провела ладонью по шее, словно успокаи­вая боль. – Помню, как он насиловал меня. Сначала я не понимала, что это означает, – только чувствовала боль. Потом стала понимать, но не могла это прекратить. Каж­дый раз, слыша, как открывается дверь, я надеялась, что он только изобьет меня, хотя это тоже было больно… – Закрыв глаза, она прижалась лбом к покрытому трещина­ми стеклу. – Я думала, что вспомню что-нибудь еще. Ведь что-то было и до того, как все это началось. Какая-то жен­щина вынашивала меня, как Карен вынашивает свое «чудо». Черт возьми, как же она могла оставить меня с ним?!

Рорк обнял ее и прижал к себе.

– Возможно, у нее не было выбора.

Ева с трудом заставляла себя сдерживать горе и гнев.

– Выбор всегда есть. – Она отстранилась и шагнула назад. – Теперь это не имеет значения. Поехали домой.

– Лучше воспользоваться моим компьютером, – объ­яснил Рорк. – Он более надежен и более тщательно за­маскирован. Ведь для тебя это важно, не так ли?

– Да. Прежде всего я хочу связаться с Фини, – сказа­ла Ева, когда они поднимались наверх. – Сообщить ему содержание моего разговора с Макреем.