– Какова твоя ежегодная прибыль от «Новой жизни»?

– Нужно проверить. Одну минуту. – Рорк включил другой компьютер и заказал финансовую информацию. – За вычетом налогов?

– Не знаю. Очевидно.

– Около трех миллиардов в год.

– Миллиардов?! Господи, Рорк, сколько же у тебя денег?

Он весело рассмеялся.

– Побольше трех миллиардов, хотя эта сумма – не мой личный доход. Ведь нужно постоянно подкармливать компанию.

– Ладно, забудь. Это только заставляет меня нервни­чать. – Ева махнула рукой. – О'кей, ты зарабатываешь три миллиарда в год на производстве имплантантов. Раз­работав этот метод, Френд заслужил славу, рекламу в прес­се, фонды и все прочее. Он получил свой кусок пирога…

Она умолкла, задумавшись. Рорк с интересом наблюдал за ней, потягивая вино.

– Потом какой-то человек или группа людей приду­мали новый метод с использованием поврежденных орга­нов. Они нашли или почти нашли способ восстанавливать и вживлять их. Но где брать материал? Собственность клиник использовать невозможно – она тщательно зарегистрирована. Доноры и брокеры стали бы возражать, если бы органы использовались в целях, не указанных в договорах. Пресса подняла бы скандал, а государства могло бы наложить строгие ограничения на подобную де­ятельность. – Ева покачала головой. – Значит, нужно убивать людей ради продолжения экспериментов?.. Нет, такого просто не может быть. Притянуто за уши.

– Отчего же? – возразил Рорк. – Вспомни историю. Имеющие власть всегда использовали в своих целях тех, кто ее не имел. Причем, как правило, уверяли, что делают это для их же пользы. Возможно, ты имеешь дело с группой образованных высококвалифицированных интеллек­туалов, которые решили, что знают, как облагодетельство­вать человечество. По-моему, ничего нет опаснее этого.

– А Бауэрс?

– В благородной войне с болезнями всегда возможны незначительные издержки. Ради высокого жизненного уровня для многих вполне допустимо уничтожение еди­ниц. Это очень распространенная философия.

– Если так, – медленно произнесла Ева, – то ответ в лаборатории. Мне нужно как-то проникнуть в Центр Дрейка.

– Возможно, мне удастся добыть все сведения отсюда.

– Надо попробовать. – Ева снова села. – Давай по­смотрим данные о Янге.

– Типичный маменькин сынок, – заметил Рорк, изу­чая информацию. – Похож на твоего Макнаба, только без его шарма, пристрастия к женщинам и франтоватости.

– В электронном отделе все такие… – Ева взглянула на экран. – Тридцать шесть лет, живет с матерью.

– Классический пример! Преуспевал во всех науках. В средней школе был председателем компьютерного клуба. Руководил электронным кружком и издавал бюлле­тень новостей в Принстонском колледже, который окон­чил в нежном возрасте четырнадцати лет.

– Прямо гений какой-то!

– Похоже. Кстати, среди моих служащих много людей такого типа. Они бесценны – готовы трудиться, не покла­дая рук, во имя новых открытий. Думаю, Мира определила бы его, как социально заторможенного, высокоинтеллек­туального интроверта с сексуальными фобиями, достаточ­но высокомерного, но с наследственной предрасположен­ностью выполнять указания начальников, даже если он считает их ниже себя.

– Особенно, если начальники – женщины. Он живет с матерью и работает под руководством Во. В Центре Дрейка пробыл восемь лет, возглавляя лабораторию по исследованию органов.