|
Смотрите, я убираю оружие. – Ева медленно спрятала револьвер в кобуру. – Я просто хочу поговорить с вами. Как вас зовут?
– Вы не сможете меня остановить. – Знаю. – Черт возьми, где же помощь? Почему нет спасателей? – Как зовут вашего ребенка? – Я больше не могу о нем заботиться. Я устала. Ева сделала шаг вперед. Пот катился по ее спине. Солнце палило немилосердно, раскаляя липкий деготь, которым была смазана крыша. – Мне кажется, ему жарко. – Ева очень старалась, чтобы ее голос звучал спокойно и даже обыденно. – Почему бы нам ненадолго не вернуться в тень? – Он кричит все время. Всю ночь. Я не сплю ни минуты. Больше я не могу этого выносить! – Может быть, вы дадите его мне? Он тяжелый, а вы и в самом деле устали. Как его зовут? – Пит. – Черные потные локоны прилипли к щекам женщины. – Он болен. Мы оба больны – какой смысл нам жить дальше? Ребенок действительно кричал не переставая, эти вопли разрывали Еве сердце. – Я знаю людей, которые могут вам помочь. – Вы всего лишь паршивый коп! Вы ничего не можете сделать. – Если вы прыгнете с крыши, то никто не сможет. Господи, как же здесь жарко… Давайте войдем внутрь и все обсудим. Женщина несколько мгновений колебалась, потом устало покачала головой и наклонилась над краем крыши. – Убирайтесь к черту. Ева прыгнула вперед, поймала мальчика за пояс, а другой рукой схватила женщину под мышки, напрягая мускулы и упираясь ногами в крышу, чтобы не дать им свалиться на тротуар. – Держитесь, черт бы вас побрал! Пот слепил ей глаза. Мальчик извивался, как рыба. Женщина смотрела на нее пустыми глазами. – Иногда лучше умереть. Вы должны знать это, Даллас, – неожиданно улыбнулась она. Ева внезапно очутилась в другом переулке, вся дрожа от боли и потрясения. Теперь она была избитым и изувеченным ребенком, без имени и без прошлого. Они использовали ее собственные воспоминания, и она ненавидела их за это. Переулок в Далласе, девочка с окровавленным лицом и сломанной рукой, которой некуда бежать… «Черт бы вас побрал! Я не желаю в этом участвовать!» – хотела закричать Ева, стремясь освободиться от видений, которые кто-то методично вливал ей в мозг. Но в этот момент программа переместила ее в морозную ночь на улице Манхэттена. Бауэрс стояла перед ней и усмехалась. – Ты безмозглая сука. Я засыплю тебя жалобами. Все узнают, что ты шлюха и продвигаешься по службе только потому, что трахаешься с кем попало. – У вас будут проблемы, Бауэрс. Возможно, после того, как я опишу все ваши нарушения субординации, угрозы старшему по званию и бездарную работу, департамент наберется смелости и вышвырнет вас. – Посмотрим, кого они вышвырнут! – Бауэрс сильно толкнула Еву. – Руки прочь! – Ева дрожала от ярости. – Не угрожайте мне. Здесь нет никого, кроме нас двоих. – Я не угрожаю, а предупреждаю. Уберите руки, не попадайтесь мне на глаза и не мешайте работать, или вы за это ответите! – Я вас уничтожу! Выставлю напоказ все ваши художества, и вы не сможете меня остановить. – Посмотрим. В руке у Евы оказалась металлическая трубка. Чувствуя, как пальцы стискивают ее, чтобы нанести удар, она быстро отшвырнула ее и схватила Бауэрс за форменную куртку. – Только троньте меня еще раз, и я надеру вам задницу! Можете жаловаться сколько угодно – моя репутация это выдержит. |
