Ева отпустила Бауэрс и зашагала прочь. Заметив краем глаза движение сзади, она пригнулась и почувствовала, как трубка просвистела у нее над головой, коснувшись волос.

– Я ошиблась, – спокойно сказала Ева. – Вы не позор департамента, а просто сумасшедшая.

Бауэрс зарычала и снова замахнулась трубкой, но Ева прыгнула на нее, и обе покатились по земле. Вырвав у Бауэрс трубку, Ева снова отбросила ее, выхватила револь­вер и приставила его к подбородку Бауэрс.

– Вы арестованы за попытку убийства! – Заломив Бауэрс руки за спину, Ева полезла в карман за наручника­ми – и внезапно снова очутилась во мраке. Она стояла в кровавом месиве и чувствовала, что ее руки покрыты кро­вью.

– Господи, я этого не делала! – Ледяная волна ужаса захлестнула ее. – Я не могла этого сделать!

– Достаточно. Конец программы, – донесся до Евы чей-то голос.

– Первая фаза тестирования окончена. Пройдите в соседнюю комнату.

Ева соскользнула с кушетки. Ей понадобилась минута, чтобы унять дрожь в коленях и перевести дыхание.

В соседнем помещении с пустыми белыми стенами на­ходилась еще одна кушетка, стул, длинный стол с инстру­ментами, какие-то аппараты и мониторы. Сразу же вслед за Евой туда вошла Мира.

– Вам полагается тридцатиминутный отдых. Советую им воспользоваться.

– Хорошо.

– Сядьте, Ева.

Ева опустилась на кушетку, стараясь выбросить из го­ловы недавнее испытание, чтобы приготовиться к следую­щему. Мира села на стул, положив руки на колени.

– У меня есть дети, которых я люблю, – начала она, и Ева озадаченно нахмурилась. – У меня есть друзья, к ко­торым я очень привязана, знакомые и коллеги, которых я уважаю и которыми восхищаюсь. К вам я испытываю все эти чувства. – Мира наклонилась вперед и сжала руку Евы. – Если бы я была вашей матерью и имела какую-то власть над вами, то запретила бы вам подвергаться третье­му уровню тестирования. Как друг, я прошу вас изменить решение.

Ева посмотрела на руку Миры.

– Мне жаль, что это так трудно для вас.

– Господи, Ева! – Мира вскочила и отвернулась, ста­раясь обуздать водоворот эмоций. – Это очень тяжелая процедура. Вы окажетесь абсолютно беспомощной, неспособной защищать себя физически и эмоционально. Если вы начнете инстинктивно сопротивляться, это может скверно отразиться на сердце. – Она повернулась к Еве, понимая, что все уговоры бесполезны. – Комбина­ция наркотиков и сканирования на этом уровне сделает вас больной. У вас начнутся головные боли, тошнота, ус­талость, головокружение, возможно, вы временно утрати­те мышечный контроль…

– Звучит устрашающе, но вы ведь знаете, что я не передумаю. Так что толку пугать меня и себя? Просто де­лайте свое дело.

Капитулировав, Мира подошла к столу, взяла пневма­тический шприц и наполнила его.

– Лягте, и попытайся расслабиться.

– Может быть, я даже вздремну, – бодро заявила Ева и легла на спину, глядя на холодное голубоватое сияние в потолке. – Для чего этот свет?

– Сосредоточьтесь на нем. Вообразите, что вы утопае­те в этом свете.

– Значит, вот почему у вас в кабинете голубые кресла? Чтобы люди могли утопать в голубом?

– Это как вода. – Мира ловко расстегнула «молнию» на костюме Евы и обнажила плечо. – Вы можете пред­ставлять себе, что плывете. Теперь небольшая инъек­ция – просто успокоительное.