С другой стороны, существовали такие стороны брака, которые, что бы там ни говорил Майлз, вызывали у нее сильнейшее неприятие. Стоило ей только представить, как Майлз ночью крадется к ней в спальню, чтобы удовлетворить свою похоть, как все ее существо восставало против этого.

«Но ведь тебе нравятся его поцелуи, — напомнила себе девушка. — Кто знает, возможно, все остальное тоже не столь отвратительно, как толкуют об этом дамы?»

Прежде, чем она успела окончательно освоиться с этой мыслью, ее уста, неожиданно для нее самой, произнесли:

— Знаете что, Майлз? Я принимаю ваше предложение!

В ответ молодой человек ни с того ни с сего одарил ее гневным взглядом.

— Вы, стало быть, соизволили дать мне согласие на брак?

— Да, — кивнула Виктория, и слабая улыбка на ее губах слегка приувяла.

Майлз остановил ландо посреди дороги и повернул к девушке покрасневшее от гнева лицо.

— Значит, вы ни секунды не сомневаетесь, что я, после всего того, что от вас выслушал, соглашусь подтвердить свое предложение?

Виктория в изумлении приоткрыла рот.

— Неужели вы склонны так быстро менять свои решения?

— Быстро?! — Майлз был вне себя от ярости. — Нет, вы только послушайте, что она говорит! Вы даете джентльмену полную отставку, недвусмысленно ставите его в известность, что вам неприятна сама мысль о близости с ним, а после этого обвиняете в том, что он расхотел на вас жениться? Воистину, Виктория, вы держите мужчин за глупцов или вовсе их не знаете!

— Но я беру назад все, что говорила прежде, — пробормотала Виктория, смущенно уставясь на пол экипажа у себя под ногами. — Возможно, я и впрямь плохо знаю мужчин, зато знаю, как важна для них… гм… интимная сторона брака. Ничего не поделаешь… придется мне согласиться на ваши условия… если вы будете настаивать на соблюдении своих супружеских прав.

— Подумать только, если я буду настаивать! — взревел Майлз. — Нет, мадам, мне не нужны благодеяния такого рода с вашей стороны! Как говорится, не больно-то и хотелось! На свете полно женщин, которые… — Тут он замолчал, поскольку понял, что именно собирался ляпнуть.

Прикрыв глаза, Майлз глубоко и ровно подышал, затем снова обратился к девушке, но уже не так воинственно.

— Виктория, — произнес он вполголоса, — брак не принесет счастья, если жена готова принимать ласки мужа только в том случае, если, как вы изволили выразиться, он будет на этом «настаивать». Мужчине нужно знать, что женщина стремится к этим ласкам не меньше, чем он сам…

— Ни одна из моих замужних подруг не испытывает ничего подобного! — с жаром возразила Виктория. — Замужние леди, которых я знаю, только терпят то, что вы называете ласками, не получая от них никакого удовольствия и стараясь при этом, по возможности, сохранить одно: собственное достоинство и выдержку.

— Достоинство и выдержка в постели нам без надобности! — буркнул Майлз. — И если это все, чем ваши подруги одаривают своих мужей, мне жаль глупцов, которые имели несчастье на них жениться!

— По-моему, это все, что может дать мужчине женщина при подобных обстоятельствах, — заявила Виктория, которую этот разговор крайне смущал. При всем том ей не хотелось, чтобы последнее слово осталось за Майлзом.

— Да ничего подобного! — вскричал Майлз. — Это все, что ваши подруги хотят дать своим мужьям, а они, мужья то есть, покорно с этим соглашаются. Ну и бог с ними! Значит, они того стоят. А мне этого мало! Я жадный!

— Думаю, — нервно сглотнув, сказала Виктория, — вы не отдаете себе отчета в том, что между мужчинами и женщинами существует известная разница в подходе к данному вопросу.