— Этому не бывать! — отчеканила Виктория и добавила: — И вот по этой самой причине я не выйду за вас замуж. Это будет несправедливо — прежде всего по отношению к вам.

Майлз скривил рот в иронической улыбке.

— Слушай, а ведь ты о себе очень высокого мнения, не так ли?

Виктория вопросительно вскинула брови.

— Ума не приложу, к чему вы клоните?

— Ладно, забудем. Впрочем, нет, давай прежде ненадолго вернемся в прошлое. Помнишь, какое удовольствие ты испытывала, когда целовалась со мной?

— Не думаю, что слово «удовольствие» в точности отражает мои тогдашние чувства.

Майлз постарался не показать Виктории, как его задели эти слова. В глубине души он недоумевал. Подумать только, всего два часа назад он даже не был уверен, что хочет жениться на этой девушке, а теперь из кожи вон лезет, чтобы сломить ее упорство! Узнай об этом его приятели, они, без сомнения, подняли бы его на смех.

Осознав окончательно, что он только что чуть не на коленях умолял старую деву-бесприданницу выйти за него замуж, Майлз поднялся с пледа и стал складывать в корзинку еду и посуду.

— Что вы делаете?

— Не видите? Вещи собираю. Пикник закончен. Вы просветили меня касательно чувств, которые ко мне испытываете, а потому я не смею обременять вас дольше своим присутствием.

С силой дернув за край пледа, он прибавил:

— Ну-ка отойдите — мне нужно уложить плед в корзину.

Виктория поднялась, недоумевая, отчего вдруг Майлз рассвирепел.

— Майлз, — негромко сказала она, робко тронув его за рукав, — простите, если я вас обидела, но мне казалось, что вы хотели услышать правду.

— Хотел, верно, и получил — даже с избытком, — буркнул молодой человек, складывая плед. — Думаю, пора положить конец всей этой затее с браком. Но прежде я поеду к Гилфорду и переговорю с ним. Вдруг мне удастся заставить его замолчать? Впрочем, даже если моя миссия потерпит неудачу, слух о том, что я сделал вам предложение, а вы его отвергли, наверняка заткнет рты сплетникам. Если же и это не поможет — останется мой отъезд.

— Отъезд? — удивленно спросила Виктория, вдруг почувствовав себя несчастнейшей женщиной на свете. — Вы и вправду решили уехать из Англии?

— Да, и постараюсь с этим не затягивать.

— Но ведь в манор Уэлсли приехала ваша семья?

Майлз пожал плечами.

— И что с того? Не сомневаюсь, они и без меня неплохо проведут здесь время. К тому же, когда они вернутся в Америку, там будет кому их встретить.

Виктория уныло кивнула и вслед за Майлзом направилась к экипажу. Усадив девушку, Майлз поручил ее заботам корзинку с остатками провизии и пледом, а сам вскочил на облучок и, разобрав поводья, направил коня в сторону Пемброк-хауса.

Ехали они в полном молчании. Виктория, правда, хотела затеять какой-нибудь ничего не значащий разговор, чтобы нарушить гнетущую тишину, но так и не смогла подобрать нужных слов.

В горле у девушки стоял комок. Она осознала, что была слишком сурова с Майлзом. Ведь он, в сущности, желал ей только добра и даже предлагал на ней жениться, чтобы она с честью могла выпутаться из положения, в котором оказалась не без собственного участия.

Почему, спрашивается, она отказалась от его предложения? Ведь Майлз, по всеобщему мнению, самый завидный жених во всем графстве и отличается, помимо всего прочего, прекрасной внешностью и веселым, незлобивым характером. Неужели ей и впрямь так уж хочется провести остаток дней в одиночестве, служа гувернанткой в чужом доме и в лучшем случае помогая воспитывать чужих детей?

Ответом на этот вопрос могло быть одно только страстное «Нет!».