— Умно. Уверена, когда Том видит, что ты уже встала и оделась, он, как бы это сказать, не требует… м-м… продолжения.

— Разумеется, — усмехнулась Мери Энн, — этот прием всякий раз отлично срабатывает, хотя, если честно, в подобные ночи я не могу как следует выспаться. Все боюсь, что, если позволю себе расслабиться и заснуть, Том проснется первым и мне не удастся избежать его ласк.

Виктория снова задумчиво кивнула, старательно обобщая опыт своей подруги.

— Скажи, ты еще не чувствуешь ребеночка под сердцем? — прямо спросила она.

— Еще нет, но ведь со дня нашей свадьбы прошло всего три месяца. Мама говорит, что иногда, чтобы забеременеть в первый раз, ждать приходится довольно долго. Но мне, честно говоря, хочется, чтобы это поскорее произошло.

— Так ты очень хочешь ребенка?

— О, да! Кроме того, как сказала мама, мужчины почти не ждут от жен близости, когда те в положении. Мама говорит, что стоит тебе объявить мужу, будто ты носишь ребенка, как он вообще перестает тебя беспокоить — будет ждать, когда появится наследник.

Виктория глубокомысленно нахмурила брови.

— Интересно… Может быть, именно по этой причине у госпожи Уэлсли так много детей? Возможно, это была единственная для нее возможность избежать приставаний мужа.

Виктория устремила взгляд перед собой, раздумывая над тем, что сообщила ей Мери Энн. Разумеется, ее Подруга права. Конечно же, она, Виктория, сможет пережить все попытки Майлза вступить с ней в интимную близость — до тех пор, пока не забеременеет. Независимо от того, насколько это будет для нее неприятно и унизительно и как долго это будет продолжаться, — пусть даже несколько месяцев!

21

Свадебный день ознаменовал себя сереньким, тоскливым рассветом.

«Вот и у меня примерно такое же настроение», — подумала Виктория, лежа в постели и мрачно глядя в тусклый проем окна.

Да и вообще — удастся ли ей еще пережить сегодняшний день? Все эти бесконечные улыбки, поздравления и поцелуи друзей и домашних, их заверения в том, что она, Виктория, должно быть, совершенно счастлива, когда на самом деле ей хочется только одного — бежать, бежать, бежать! Как же ей распутать этот клубок противоречий?

И если этот бесконечный день можно было еще пережить, хотя бы в мыслях, то о предстоящей ночи думать и вовсе не хотелось. Сегодня ночью! Возможно, это будет единственная в ее замужней жизни ночь, когда она ни под каким предлогом не может, не должна отказать своему будущему мужу.

Виктория безуспешно гнала из головы видение Майлза, который привольно раскинулся на перине древнего, георгианской эпохи, ложа. Ложа, которое, как уверяла Мери Уэлсли, служило брачной постелью для пяти поколений семьи Уэлсли. Картина эта преследовала Викторию, и девушка покрывалась холодным потом.

Накануне, после вечернего чая леди Фиона пригласила ее в свою гостиную, чтобы как-то объяснить, что ждет ее, Викторию, на этом ложе пыток. Впрочем, Виктория и сама знала, чего ей ожидать, — она повидала достаточно жеребцов и кобыл, чтобы представлять во всех деталях этот животный акт. Прочими сведениями о том, что ждет женщину и мужчину в брачной постели, ее в избытке снабдила Мери Энн.

Хотя и леди Фиона, и Мери Энн старались изо всех сил, чтобы представить ей неизбежное соитие в мало-мальски приемлемом виде, в самой идее совокупления Виктории всегда виделось нечто гротескное, даже, пожалуй, комичное. Все бы ничего, но сегодня ей предстояло пережить это не в мыслях, но в самой что ни на есть неприкрытой реальности!

Со стоном девушка перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку. И наконец дала волю слезам, которые сдерживала вот уже несколько недель. В конце концов, кому какое дело до того, что глаза невесты на свадьбе будут красны от слез? Быть может, если Майлз увидит ее распухшее, зареванное лицо, то проникнется к ней отвращением и не станет предъявлять сегодня ночью своих супружеских прав? Плечи Виктории затряслись от безрадостного смеха, поскольку надежда на это была очень и очень слабая: леди Фиона и Мери Энн в один голос уверяли, что сие неприличное действо всегда совершается в полной темноте, так что вид ее распухшего от слез лица вряд ли мог оказать на Майлза должное воздействие.