А тут еще бабушка! Майлз, конечно, любит ее, как никого на свете, но и она тоже… Она готова женить его на любой девице-аристократке, на которую Майлз только бросил случайный взгляд. К тому же ему не слишком нравилось, что бабушка мечтает женить его, Майлза, оставить в Англии — хотя он и понимал, что эта мечта рождена одной только пламенной к нему любовью. Но ему никто не нравится, хотя нет, одна все-таки приглянулась. Виктория Пемброк, которая терпеть его не может.

Майлз пожал плечами, твердя себе, что игра не стоит свеч и его дальнейшие ухаживания ни к чему не приведут. В конце концов, завтра утром он вернется к бабушке и, вероятно, никогда уже не увидит леди Викторию.

В эту минуту девушка, о которой он размышлял, вышла на балкон и, опершись о каменные перила, с наслаждением вдохнула влажный воздух ночи.

— Душновато в зале, не так ли?

Услышав голос Майлза, Виктория вздрогнула и повернулась к нему, прижав руку к груди.

— Боже мой, мистер Уэлсли, как вы меня напугали! Я понятия не имела, что вы скрываетесь здесь.

Майлз улыбнулся, поскольку не сомневался — знай только Виктория о его присутствии на балконе, никогда бы сюда не вышла. Вряд ли бы ее прельстила перспектива остаться с ним, Майлзом, наедине в темноте ночи.

Поднявшись на ноги, Майлз подошел к перилам балкона и, облокотившись, стал смотреть в темноту расстилавшегося перед ним сада.

— Чудная ночь, — пробормотала Виктория. — Изо всех времен года я больше всего люблю весну, а из весенних месяцев — май.

Майлз с любопытством на нее посмотрел.

— С чего бы это?

Виктория провела языком по пересохшим губам и прижала руку к груди, стараясь унять бешено колотившееся сердце. Интересно, почему в присутствии этого человека она испытывает чувства сродни тем, что испытывала в юности, когда, оказавшись на первом своем бале, стояла в уголке в ожидании, что ее пригласят на танец?

— Мне нравится, когда на деревьях появляются первые, почти невидимые поначалу, листочки и начинают распускаться цветы, — тихонько сказала она.

— Я вас понимаю. Горы в Колорадо в мае покрываются ярко-зеленой травой, а на лугах появляются первые голубые цветочки — коломбины. В такие дни весь мир кажется чистым и обновленным.

Виктория медленно повернулась к нему. Какой же все-таки привлекательный мужчина этот Майлз Уэлсли! Даже в темноте ночи его волосы сияли золотом, а лившийся из окна мягкий свет оттенял тонкие черты и полные, чувственные губы. С минуту девушка не могла оторвать от них взгляда, вспоминая, как горячо и властно прильнули они к ее губам — теплые и нежные, но в то же время по-мужски твердые. Воспоминания об этом поцелуе она сохранит в душе до конца жизни.

— Не хотите ли потанцевать?

Майлз произнес эти слова так тихо, что Виктория, наверно, и в полушаге от него их бы не услышала. Но она расслышала все.

— Как, здесь?

— Да.

Виктория кивнула и протянула руку.

Майлз заключил ее руку в свою ладонь, и Виктория даже сквозь перчатку ощутила, какой жар исходит от его прикосновения. Это ощущение было настолько сильным, что она едва не отдернула руку. Бросив на Майлза взволнованный взгляд, девушка заметила в его голубых глазах столько тепла и нежности, что сразу же успокоилась и позволила ему положить руку ей на талию. После этого они в ритме вальса закружились в тесном пространстве балкона.

Минута прошла в полной тишине — лишь шелестело атласное платье Виктории, да слышался в отдалении плеск воды в одном из фонтанов парка. Затем в зале заиграл оркестр, и на балкон ворвались звуки музыки.

— Вы очень хорошо танцуете, — едва слышно прошептала девушка.

— Вы тоже, — ответил Майлз.