— Да, и они везут с собой детей.

— Как, всех? — изумлению Фионы уже не было предела.

Регина не выдержала и расхохоталась, всплеснув руками.

— Почти. Стюарт не приедет.

— Стюарт… — машинально произнесла Фиона. — Боюсь, что я не помню, какой это по счету ваш внук…

— Он родился сразу же после Майлза, — пришла на помощь гостье Регина. — Учится в Бостонском университете, знаете ли, и не может бросить учебу. Зато всех остальных детей Джеймса и Мери вы увидите. Они прибудут в Англию через несколько недель.

Фиона на миг прикрыла глаза, пытаясь разобраться в потоке хлынувших на нее сведений. Что-то здесь не так, но что? Не в силах разгадать эту загадку, она вопросительно глянула на Регину.

— Извините, виконтесса, но я не понимаю, какое отношение приезд вашего сына и его отпрысков имеет к визитам Майлза в Пемброк-хаус.

— Очень жаль, что вы не замечаете очевидных вещей, — произнесла виконтесса. — Прежде всего приезд отца означает, что Майлз не соберет вдруг чемоданы и не удерет в свою любимую Америку, а пробудет у меня еще долго. К тому же, если родители Майлза одобрят наш с вами план — а я не сомневаюсь, что так оно и будет, — наше предприятие обретает большие шансы на успех.

— Потому что… — начала Фиона.

— Потому что мнение Джеймса и Мери кое-что для Майлза значит. Если родители одобрят его предполагаемый брак с Викторией, он, зная о том, что и я стремлюсь к тому же, скорее всего не сможет ответить нам отказом.

Фиона откинулась на спинку стула, изо всех сил стараясь изобразить на лице такую же уверенность в успехе предприятия, какая была запечатлена на лице виконтессы Эшмонт.

Майлз вечером остался дома, чтобы за ужином раз и навсегда поговорить о невозможности брака с Викторией.

Они отведали отварного лосося и спаржи под белым соусом, после чего перешли в любимую гостиную Регины и раскинулись в креслах.

— Итак, дружок, — сказала виконтесса, отпивая из чашки с шоколадом, — о чем ты хотел со мной поговорить?

Майлз, отхлебнув бренди, с ленивой улыбкой осведомился:

— С чего это ты, бабуля, решила, будто я хотел с тобой что-то обсудить?

— Как же иначе? Разве в противном случае ты бы остался дома наедине со старухой?

— Вот тут ты ошиблась. Нет на свете собеседника умнее и интереснее тебя. — Он поднялся с места, обошел вокруг стола и, пододвинув себе стул, уселся рядом с виконтессой. — Однако не стану лукавить. Я и вправду хотел серьезно с тобой поговорить и уверен, ты знаешь, на какую тему.

— О леди Виктории?

— О ком же еще? Мне бы не хотелось тебя расстраивать, бабуля, но скрывать того, что у меня на душе, я тоже не намерен.

— Позабудем на время о тонкостях обхождения, Майлз. Говори все, как есть.

— Коли так, слушай: ни жениться на Виктории, ни ухаживать за ней я не собираюсь. — Заметив, что Регина набрала в грудь побольше воздуха, чтобы с ним заспорить, Майлз поднял руку, призывая ее к молчанию. — Ты позволишь мне высказаться до конца?

Виконтесса кивнула.

— Готов признать, что эта леди меня заинтриговала. Сам не знаю, почему — нам с ней удалось обменяться лишь несколькими связными фразами, — но тем не менее это так.

Не сдержавшись, Регина перебила внука:

— Возможно, потому, что это была единственная в графстве девушка, которая не бросала на тебя восторженных взоров!

— Не хочу спорить, — пожал плечами Майлз, — может, так оно и есть.