Виктория сокрушенно покачала головой.

— Не могу поверить, что купить Пемброк-хаус по карману одним только Уэлсли. Неужели у нас в графстве больше нет состоятельных людей?

— Может, они и есть, но лишь Уэлсли дадут за поместье настоящую цену. То, что их земли примыкают к нашим, является неоспоримым преимуществом, которое в их глазах увеличивает ценность имения. Но запомни, это преимущество существует только в глазах Уэлсли. Другие покупатели заплатят нам куда меньше. Чтобы покрыть разницу, придется продать лошадей.

— Ну и продавай их с богом, — пожала плечами Виктория. — Если мы лишимся поместья, нам все равно негде будет их держать.

Лошади! — осенила Фиону спасительная мысль. Вот оно — слабое место Виктории.

Она подняла на падчерицу глаза и с хорошо разыгранным удивлением произнесла:

— Мне странно это слышать, дорогая. Вот уж не думала, что ты с такой легкостью согласишься расстаться с Кингз Рэнсомом.

Виктория изумленно посмотрела на мачеху.

— Но при чем здесь Кингз Рэнсом? Это моя лошадь.

— То-то и оно, что не твоя, — со вздохом сказала фиона. — Жеребец записан на твоего отца, стало быть, он является частью достояния семейства Пемброк. Если поместье пойдет с молотка, то вместе с ним пойдет с молотка и племенной табун, а заодно и Кингз Рэнсом.

Виктория с такой силой замотала головой, что тугой узел волос на затылке рассыпался, и темные шелковистые волосы волной плеснулись в воздухе.

— Нет, Фиона! Продавай все, что хочешь, но только не Кингз Рэнсома.

— Выслушай меня, Виктория! — Мачеха стиснула руки девушки в своих. — Или мы продаем имение Регине Уэлсли и ее внуку, или оно пойдет с молотка вместе со всеми лошадьми. Выбирай, что тебе больше по сердцу. Хочешь оставить Кингз Рэнсома себе — соглашайся принимать ухаживания Майлза, чтобы не злить виконтессу, которая в нем души не чает.

Минуту Виктория с каменным выражением лица смотрела прямо перед собой, хотя ее мысли неслись в бешеном хороводе.

— Ладно, Фиона, — наконец сказала она. — Пускай Майлз ухаживает за мной, пока ты будешь утрясать дело о продаже поместья с виконтессой.

Фиона с облегчением вздохнула.

— Значит, ты готова встречаться и разговаривать с Майлзом, скажем так, без своей обычной… гм… враждебности? Подумай хорошенько, Тори, — пути назад не будет.

— Готова, — тряхнула головой Виктория.

— Благодарю тебя, — прошептала Фиона, целуя падчерицу в щеку. — Ты прекрасная дочь.

Виктория одарила мачеху ответным поцелуем, испытывая при этом острое чувство вины. Если бы только Фиона узнала о том, что она задумала, вряд ли бы с ее уст слетели слова «прекрасная дочь».

Когда часом позже Виктория сидела у себя в спальне за письменным столом, в дверь ее комнаты постучали.

— Это я, Джорджия, — донеслось из-за двери. — К тебе можно?

— Входи, дорогая. — Виктория с недовольным видом сунула в ящик стола исписанные мелким почерком листочки бумаги и, достав платок, принялась оттирать от чернил пальцы.

— Ах, Тори, я так за тебя переживаю! — воскликнула младшая сестра, влетая в комнату и обнимая старшую за плечи. — Я ведь слышала кое-что из вашего с мамой разговора… Нет, ты не подумай, будто я подслушивала, просто вы большей частью говорили на повышенных тонах, так что трудно было не услышать…

Виктория многозначительно посмотрела на Джорджию, и та виновато потупилась.