Виктория, сердясь на молодого человека за то, что он так ее напугал, уперла руки в бока и с иронией в голосе осведомилась:

— Очень может быть, в детстве вы так и делали, но не кажется ли вам, что с тех пор прошло уже довольно много времени?

— Честно говоря, теперь я проделываю это довольно редко, — отозвался Майлз со смехом, — просто я увидел гнездо, которое едва держалось на ветке, и решил его укрепить. Между прочим, в нем три яичка — малиновки, я полагаю.

— Вы точно сумасшедший, — бросила Виктория. — Ветка, на которой вы сидите, слишком тонка и хрустит при каждом вашем движении.

— По-моему, с веткой все обстоит не так плохо, — заверил девушку Майлз. — К тому же я почти закончил работу.

Едва он успел договорить, как ветка под ним хрустнула, сломалась, а затем послышались треск и громкий шорох листьев, которые сопровождали падение тела. Миг спустя Майлз уже лежал на земле у корней дерева. Закрыв глаза, он разбросал руки в стороны и не двигался.

— Бог мой! — Виктория в ужасе бросилась к молодому человеку и, опустившись перед ним на колени, воскликнула:

— Майлз! Майлз, вы живы?

Ответа не было, и тогда девушка ниже наклонилась к Майлзу, приложила ухо к его груди.

— Господи, сделай так, чтобы он не умер! — твердила она, не переставая.

И вдруг молитва замерла у нее на устах: сильный толчок опрокинул Викторию на спину, а над ней возникло улыбающееся лицо Майлза Уэлсли.

— Вот оно! — сияя, объявил Майлз. — Теперь я точно знаю, что вы ко мне неравнодушны. Вам ведь не хотелось, чтобы я помер, верно?

Обнаружив, что ее бесстыдно провели, Виктория хотела было высказать Майлзу все, что она о нем думает, — но губы Майлза запечатали ей уста упоительным, жарким поцелуем страсти.

Виктория застонала и, обхватив Майлза за плечи, с силой притянула к себе, чтобы всем существом ощутить его сильное мускулистое тело. В жарком томлении она смутно сознавала, что руки Майлза бродят по ее телу, дерзко лаская плечи, бедра, обтянутую жакетом грудь. Проникнув за отвороты жакета, его ладони охватили ее упругие полные груди, коснулись затвердевших сосков — и по ее телу волной прокатился хмельной жаркий трепет.

Виктории казалось, что она вот-вот лишится чувств. Ни один мужчина прежде не позволял с ней подобных вольностей — и именно поэтому она никогда не испытывала таких ощущений, острых и одновременно сладостных. Страсть и нега охватили ее, обжигая томительным пламенем.

— Так нельзя! — хрипло прошептала она. — Мы должны прекратить… немедленно…

— Замолчи, — простонал Майлз, сжимая в ладонях ее лицо. — Я хочу тебя целовать, Тори. Ради бога, не пытайся остановить меня!

И вновь запечатал ей уста поцелуем. Девушка замерла, упиваясь жаром его безудержной страсти.

Наконец ей удалось освободиться из его объятий, и Виктория присела на траву, приложив ладони к пылающим щекам.

— Зачем, скажите, вы все это со мной проделываете? — прошептала она, поднимая на Майлза огромные темные глаза, в которых застыл немой укор.

Не скоро, весьма не скоро он справился с собой и снова обрел дар речи.

— Потому что ты красива и я хочу тебя целовать, — просто сказал он и добавил: — Не могу только понять, отчего ты всегда после этого злишься?

Ответ был настолько прямолинеен, что Виктория не знала, что и сказать. Она озадаченно молчала, потом, однако, отбросила смущение и заявила, глядя Майлзу в глаза:

— Эта ваша затея с деревом… Ведь это было все подстроено, чтобы опять меня… гм… скомпрометировать, не правда ли?

— Да ни черта подобного! — воскликнул Майлз.