Как это ни странно, слова Майлза уязвили ее самолюбие.

— Но ведь вы опять накинулись на меня с поцелуями, хотя я и предупредила вас, что впредь этого не потерплю?

Майлз смущенно рассмеялся.

— Когда я открыл глаза и увидел ваше огорченное лицо, то просто не смог удержаться и не поцеловать вас. Это было самым что ни на есть естественным побуждением.

— Вот как? Это, стало быть, первое, что пришло в голову после падения?

— Да, — кивнул Майлз, — именно так.

— Что же, — вздохнула Виктория, подняв руки, чтобы привести в порядок растрепанные волосы, — на сей раз я вас прощаю. В том, разумеется, случае, если это и впрямь был неосознанный порыв. Однако вы должны пообещать мне больше так не делать.

Майлз изо всех сил старался не рассмеяться.

— Нет, я не могу дать такого обещания, — заявил он с самой серьезной миной.

— Это еще почему?

— Потому что никто не знает, когда и где я в следующий раз упаду с дерева, а падение, как вы уже успели убедиться, вызывает у меня один и тот же порыв.

При этих словах у него в глазах заплясали веселые бесенята, но Виктория решила не обращать на это внимания. Хотя бы по той причине, что ей нравилось сидеть вот так запросто под деревом рядом с Майлзом и не хотелось портить эти минуты затяжным и, в общем, бессмысленным, спором. Не удержавшись, она все-таки заметила:

— Будь по-вашему. Сделаем для такого рода случаев исключение. Все же вы не настолько глупы, чтобы падать с дубов с удручающей регулярностью.

— Чувствительно вам благодарен, — насмешливо произнес Майлз. — Я, со своей стороны, обещаю держаться на почтительном расстоянии от всех деревьев вообще, особенно в тех случаях, когда вы будете находиться поблизости.

— Очень мило с вашей стороны, — проговорила Виктория, не сумев скрыть улыбки. — Кстати, вы не знаете, куда подевались мои шпильки. Что-то я никак их не найду. — Она похлопала ладошкой по траве.

— Не затрудняйте себя поисками. — Майлз протянул руку и коснулся ее пышных черных локонов. — По-моему, вам больше идет, когда волосы свободно лежат у вас на плечах.

— Оставьте, мистер Уэлсли! Леди не пристало ходить простоволосой.

— Бог ты мой! — простонал Майлз. — Опять мы возвращаемся к «мистеру Уэлсли»! Почему, когда мы целуемся, вы называете меня «Майлз», а все остальное время — «мистер Уэлсли»?

Виктория одарила его потрясенным взглядом. Майлз был прав, и то, что он обратил внимание на подобную странность, основательно ее смутило. Поднявшись на ноги и отряхнув от травы и листьев свой костюм для верховой езды, она сказала:

— Мне пора ехать.

— Правда? Так скоро?

Девушка кивнула, и тогда Майлз тоже поднялся на ноги. И поморщился от боли в правом колене.

— Вам плохо?

— Увы. Кажется, я при падении ушиб колено.

— Да вам просто повезло, что вы отделались одним только ушибом!

— А вот если бы я, к примеру, сломал себе ногу, вы бы расстроились? — спросил Майлз, изобразив полнейшее равнодушие.

— Разумеется. Я ведь тоже люблю пернатых, — ответила Виктория, перелезая через загородку и отвязывая свою кобылку. — Пострадай вы серьезно — и живущие окрест птички сильно бы опечалились, да и я вместе с ними.

Она вскочила в седло, повернулась к Майлзу и помахала ему рукой.