Прошел час. Когда Ребекка вернулась в библиотеку, чтобы стереть с книжных полок пыль, ее хозяйка неподвижно сидела на диване, невидяще глядя перед собой.

— А я и не знала, что вы еще здесь! — воскликнула девушка. — Лорд Гилфорд уехал?

— Уехал, — тусклым голосом ответила Виктория.

Служанка смахнула метелкой из перьев пыль с нескольких полок — и снова обратилась к Виктории.

— Зачем же все-таки приезжал лорд Гилфорд? Что он хотел вам сообщить? — спросила она, замирая от любопытства.

— Он предложил мне выйти за него замуж.

Метелка выпала из рук горничной и со стуком упала на пол.

— Не может быть! — Ребекка прижала ладони к щекам. — Ну а вы что? Вы же отказали ему, правда?

Виктория очнулась от глубокой задумчивости и посмотрела на служанку.

— Правда, Ребекка. Я ему отказала.

Служанка схватилась за грудь и с облегчением вздохнула.

— Ужасно рада, что все так удачно закончилось!

Она нагнулась, подняла свою метелку с пола и приступила к работе, не переставая при этом тараторить:

— Я-то все надеялась и продолжаю надеяться, что вы выйдете замуж за лорда Уэлсли, то есть, прошу прощения, мистера Уэлсли. А лорд Гилфорд мне никогда не нравился, у него такие холодные глаза — бррр!

— Ты так думаешь? — заинтересованно спросила Виктория.

— Точно вам говорю. Холодные! Мне мамочка всегда твердила, что характер мужчины можно определить, заглянув ему в глаза. Взять вот мистера Уэлсли, к примеру. У него глаза выразительные, в них есть ум и тепло, а еще, я заметила, они вроде как посылают всякие послания — вроде телеграфных депеш!

Викторию стало разбирать любопытство.

— Какие же депеши он, по-твоему, посылает глазами?

— Всякие, — девушка смутилась. — Один раз мистер Уэлсли так на меня посмотрел, что я потом всю ночь не спала — все о нем думала. Похоже, он хотел взглядом дать мне понять, что я ничего себе, хорошенькая и могу нравиться мужчинам. Я, во всяком случае, так это истолковала.

Виктория тяжело вздохнула и откинулась на спинку дивана.

— Честно говоря, Ребекка, не понимаю, почему женщины так много думают и говорят о мужчинах. По мне, если бы их не было вообще, на свете жилось бы куда спокойнее и лучше.

— Что вы такое говорите, леди Виктория? — хихикнула служанка. — О чем же еще думать девушке, как не о мужчинах?

Виктория вдруг осознала, что сейчас ничем не отличается от своей горничной: ей захотелось тех же простых радостей — забраться к себе в постель, накрыться с головой одеялом и ночь напролет грезить о высоком привлекательном блондине с голубыми глазами и волосами цвета спелой пшеницы.

— Прошу прощения, миледи, но у нас на конюшне сейчас такое творится! — конюх Джордж округлил глаза, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу. — Сразу три кобылы вздумали ожеребиться. Мы с мальчонкой-грумом прямо с ног сбиваемся. Не могли бы вы, миледи, малость нам пособить?

— Разумеется, нет, Джордж! — вскричала в ужасе Фиона, отодвигая от себя чашку с чаем. — Леди Виктория не коновал и принимать жеребят не обучена. И вообще… это занятие не для леди. Что это, в самом деле, на тебя нашло?

Джордж на всякий случай отвесил Виктории и Фионе поклон, но продолжал гнуть свое:

— Ясное дело, миледи, нехорошо вас просить о таком, но… сразу три кобылы, подумать только! Раньше я позвал бы на помощь сэра Джона, да упокоит господь его душу, но теперь прямо не знаю, к кому и обратиться…

— Я все поняла, Джордж, спасибо, — сказала девушка и в замешательстве опустила глаза.