— Просто у нее начались схватки, а это — штука болезненная, — сказал Майлз, продолжая гладить лошадь. — Кажется, жеребенок уже на подходе.

Виктория с сомнением посмотрела на него.

— А вы сами? Скольким жеребятам вы помогли появиться на свет?

Молодой человек улыбнулся.

— И не сосчитать. Разумеется, большинство наших кобыл жеребится в поле без чьей-либо помощи, но скаковых лошадей мы держим в конюшне и уж с них-то в такое время, можно сказать, глаз не спускаем.

Виктория снова в волнении посмотрела на маявшуюся кобылу.

— А вам приходилось… гм… терять лошадей при подобных обстоятельствах?

— Не-а, — сказал Майлз, — ни одной.

— Не-а, — повторила Виктория и хихикнула. — Это что — так ковбои «нет» произносят?

Майлз расплылся в широкой улыбке.

— Ага, миссус. Так ковбои промеж себя толкуют. Пора мне, значится, снова начинать толковать по-американски. Мои брательники будут ржать, как кони, когда услышат мой британский треп.

Их беседу прервало громкое ржание кобылы. Майлз с минуту понаблюдал за тем, как конвульсивно содрогалось вздутое брюхо животного, и удовлетворенно кивнул.

— Еще немного, и мы узнаем, какой жеребеночек получился у этой кобылки.

События, однако, шли своим чередом — и далеко не так гладко, как предсказывал Майлз.

Прошло еще полчаса, и Виктория наконец не выдержала.

— Почему ничего не происходит? — спросила она.

— Должно быть, жеребенок очень велик, а это представляет известные трудности для молодой, не жеребившейся еще кобылы.

— Господи, вот ужас-то! Может, позвать Джорджа?

— В этом нет необходимости, — заверил девушку Майлз. — Я попробую помочь ей сам.

Виктория с шумом втянула в себя воздух.

— Вы и вправду знаете, что и как делать?

Майлз обиделся не на шутку.

— Да, я знаю, что и как делать, — холодно сказал он. — Но не лучше ли вам уйти? Наблюдать за моими манипуляциями вам будет не слишком приятно. — Усевшись на корточки, он закатал рукава чуть не плеч.

Виктория отвернулась и проглотила скопившуюся во рту горькую слюну. Как бы не стошнило, подумала она, но сказала другое:

— Ничего, я останусь. Вдруг вам потребуется помощь?

— Хорошая девочка, — пробормотал Майлз, располагаясь у задних ног кобылы. — Давай, действуй. Так, молодец — вот и голова показалась. Ну-ка, напрягись еще чуточку — нужно, чтобы прошли плечи.

Будто в ответ на его слова, кобыла вновь содрогнулась всем телом. Майлз оперся плечами о стенку стойла, ухватил жеребенка за передние ноги и стал тянуть его на себя, помогая кобыле. Прошло еще несколько секунд, кобыла снова содрогнулась от схваток, и жеребенок наконец выскользнул из ее чрева.

— Отличный жеребчик получился, — заявил Майлз, вынимая полотенце из специального мешка, приколоченного к стене. Сначала он обтер жеребенка, затем вытер руки сам и, распрямившись, с ухмылкой обозрел новорожденную кроху. Повернувшись к Виктории, он, к большому своему удивлению, обнаружил, что в глазах у нее стоят слезы.

— Ох, Майлз! — воскликнула девушка и, вскочив, бросилась в его объятия. — Спасибо тебе! Большое тебе спасибо!

Не ожидавший такого натиска, Майлз потерял равновесие и неожиданно для себя повалился на спину в угол стойла. Не в его правилах было сносить подобные покушения, но сейчас на уме у него было совсем другое, поскольку Виктория, не удержавшись, упала на него. Теперь Майлз думал только об одном — как достойно ответить на поцелуй, который девушка запечатлела на его устах.