— Выпьешь? — предложил Пак.

— Выпью, — легко согласился Головин.

Пак сделал знак, и трактирщик приволок откуда-то пыльную бутылку вина.

— Пятнадцатилетняя лоза, красное сухое с юга союза, редкое в наших местах.

— Лестно, — кивнул Головин, забирая протянутый бокал, наполненный наполовину. — За договор, — провозгласил он тост.

— За соглашение, — поддержал Пак.

— Отравить не смогут, аптечка начеку, — на всякий случай проинформировал ИИ.

Бутылку они уговорили примерно за час. К этому моменту в зале осталось совсем немного народу, вернувшийся подручный только кивнул, сообщив главарю, что дело сделано.

— Отличная лоза, — похвалил вино Головин. — А теперь, уважаемый Пак, мне пора. И так из-за инцидента потерял довольно много времени, а для деловых людей время — очень ценный ресурс.

— Рад был знакомству, — поднявшись и поджав протянутую руку, заявил Молот. — Но надеюсь, больше не встречаться, вы очень опасный человек, Павл.

— Вы даже не представляете, насколько, — улыбнулся одними губами Головин и, подхватив трость, покинул трактир.

— Ты снова выкрутился из крупных неприятностей, — заметил ИИ, когда Головин вышел из душного трактирного зала на свежий ночной воздух.

— Да, прошел по краешку. Если бы не здравомыслие Пака, все могло бы закончиться крайне плохо, сорок рыл, крови на камнях было бы столько, что она бы омывала ботики до щиколоток. Боюсь, капрал, увидев это побоище, поседел и умер от разрыва сердца, добавив еще один труп. А нам это не нужно.

До мастерской Павел добрался минут за десять неспешным шагом с трубкой в зубах. Света внутри не было, дверь оказалась заперта.

— Сова, открывай, медведь пришел, — мысленно схохмил Головин и постучал набалдашником трости по стеклу витрины.

Свет зажегся почти сразу, и на пороге возник Койт с трофейной перчаткой на правой руке.

— Жив? — не веря своим глазам, произнес он.

— Конечно, жив, — пожал плечами Головин и вошел внутрь. — Вопрос закрыт, Шрам и его поломанные подручные вернулись к Паку, претензий к тебе он не имеет, больше тебе ничего не угрожает, теперь твою мастерскую они будут обходить стороной. Но мой тебе совет, когда наше дело начнет приносить прибыль, перебирайся в столицу.

— Вот так просто? — не поверил Койт.

— Не просто, но Пак понял, что дальнейший конфликт выйдет для него боком, и даже, если он меня сможет убить, это будет стоить ему огромных потерь, да и жизни, скорее всего. Я дал ему возможность выйти из сложившейся ситуации с честью. Ты же сам говорил, что он разумен, и он это продемонстрировал. Мы даже бутылку сухого распили в честь соглашения. Но здесь все же деньгами, когда они появятся, светить не советую.

— Невероятно, — выдохнул Койт, лицо его, наконец, расслабилось, и он успокоился, и был готов работать дальше. — Ладно, сегодня будем на глессере кататься?

— Почему нет? Хватай, и пошли на улицу, тестировать. Кстати, для ночного времени надо бы фонарик установить. Дорога тут, конечно, так себе, но лучшего места искать не будем, немножко покружим перед мастерской, чтобы прикинуть, все ли, как надо, вышло. И по домам. Я тоже устал.

Ну что сказать? Пусть изделие вышло тяжелым и кондовым, немного грубоватым, но это было изделие, которое можно показывать заинтересованным людям и продавать.

— Теперь у нас задачка посложнее, — заметил Головин, затащив глессер, так с языка Эксиолы можно было привести слово «самокат», в мастерскую.