— Спасибо большое. Никто и никогда не приносил мне еду в постель. — Я беру чашку и делаю глоток чая.

Слабый, слишком слабый чай. Но я совсем не хочу ранить его чувства, поэтому пью.

— Фейт будет здесь через пару часов. Мне бы хотелось заскочить домой, принять душ и переодеться, потом я вернусь. Договорились?

— Да, конечно, — говорю я, откусывая по кусочкам тост.

— Хочешь поехать вместе со мной?

Я перестаю жевать и смотрю на Доминика, сидящего в своем кресле. Во мне загорается маленький огонек страха.

— Нет, не думаю, что смогу.

— Завтра мы едем на пруд, где тебя нашли, ты же помнишь? Это важно.

— Я знаю. — Я не хочу ехать, но понимаю, мне необходимо самой увидеть, что место, где меня обнаружили, не несет в себе зла. Оно не навредит мне; это просто место, где меня бросили. Я не могу винить географию за такие обстоятельства. Это так же глупо как ненавидеть любимого автора за то, что в своей последней книге, он убил любимого тобой персонажа.

Просто это так.

— Я знаю, — снова подтверждаю я. — Я знаю, — говорю в последний раз, больше для себя, чем для Доминика.

— Когда позавтракаешь, не хочешь спуститься вниз и запереть за мной дверь?

Я ставлю поднос на прикроватную тумбочку и встаю с кровати.

— Я сделаю это сейчас, у тебя будет больше времени и тогда не придется торопиться.

Доминик спускается следом за мной по лестнице и, открыв дверь, я выпускаю его наружу.

— Я вернусь до того как приедет Фейт, — выходя на крыльцо, говорит он.

— Доминик, спасибо.

— Не стоит меня благодарить, всегда пожалуйста. — Он делает шаг навстречу, но останавливает себя. Трясет головой, запустив руки в волосы, и тихо вздыхая, уходит.

Еще до того, как он подходит к машине, я закрываю и запираю сетчатую дверь. Перед тем как выехать на улицу, Доминик медлит и оглядывается на мой дом, а я не могу отвести от него глаз до тех пор, пока он не скрывается из виду.

* * *

В дверь звонят, и я слетаю вниз, зная, что это или Доминик или Фейт.

Доминик еще не вернулся, но это нормально, и поэтому последние пару часов я провела убирая и подготавливая себя к встречи с Фейт.

Она плакала, когда увидела меня в первый раз после нападения. Она плакала за меня, по тому, что я потеряла, и по тому, что я пережила, пока они издевались надо мной.

Я не желаю, чтобы это повторилось, потому что не хочу помнить больше, чем уже помню.

Нет, сегодня счастливый день; день, в который злым, темным тучам не разрешается показываться.

Сегодня я хочу видеть только мягкие, пушистые белые облачка и чудесных, кобальтово-синих соек.

Глядя в глазок, я вижу стоящего Доминика, держащего охапку ярких цветов. Я отключаю сигнализацию, открываю дверь, и ничего не могу поделать с собой — расплываюсь в широченной улыбке.

Я отпираю сетчатую дверь и распахиваю ее, впуская Доминика внутрь.

— Это тебе, — говорит он, протягивая мне букет. Я подношу его к носу и еще до того, как успеваю вдохнуть, до меня доносится его нежный аромат.

— Спасибо большое, — говорю я, закрывая за ним дверь, и заперев прозрачную и деревянную двери, включаю сигнализацию. — Они прекрасны.

— Я не знал, какие цветы ты любишь, поэтому купил те, которые, как мне показалось, тебе понравятся.

Мы идем на кухню, я достаю хрустальную вазу и, наполнив ее наполовину водой, начинаю расставлять в ней цветы.

— Они, правда, прекрасны, Доминик.

— Эйлин, что ты ждешь от сегодняшнего дня? — спрашивает Доминик.