— Я просто хочу увидеться с Фейт, узнать как у нее дела, — отвечаю я, аранжируя тонко пахнущие цветы.

— И все?

— Я знаю, что настало время начать выздоравливать. Я не уверена, стану ли когда-нибудь снова такой же, как была раньше, но мне надо перестать чувствовать себя мертвой внутри. Мне необходимо чувствовать, и я не могу сделать это, если продолжу прятаться от мира. Я одинока, и я скучаю по Фейт. Я устала ощущать стыд и бояться. Устала ненавидеть себя. — Я иду в сторону Доминика и ставлю вазу на середине стола. Садясь напротив, я смотрю на него, пытаясь представить себе мир, в котором я не ограничена своим укромным убежищем.

— Для начала, мне надо научиться жить без страха и стыда, — я ставлю локти на стол, и положив голову на руки, закрываю глаза.

— Вдвоем мы сможем починить твою сломанную жизнь, чтобы ты смогла снова дышать.

Я поворачиваю голову, и открыв глаза, вижу Доминика, смотрящего на меня. — Именно это я и имею в виду, Эйлин. Скоро ты сможешь дышать свободнее. — Он поднимает руку и тыльной стороной гладит мою щеку, и в нетерпении, я прижимаюсь к его ладони, как только он дотрагивается до меня теплой рукой.

Доминик отступает прочь и, отведя взгляд, прочищает горло. Я снова сделала это.

— Я знаю, — говорю в попытке скрыть неловкость от неправильно истолкованных знаков внимания, которые как мне кажется, я видела. Он не хочет меня. Я не готова принять это. Возможно, никогда не смогу. Я выдумала это, дабы поддерживать свою надежду. Я обманываю саму себя.

Слышится дверной звонок, и я тороплюсь ответить на него. Мне надо оставить все это дерьмо на потом. Сейчас время восстановить мою дружбу с Фейт, а не того, что происходит между мной и Домиником.

Я иду к двери, делая еще один, очищающий вдох. Доминик стоит рядом со мной, даря мне поощрительную улыбку:

— Ты можешь сделать это. Я буду рядом.

Отключив сигнализацию, открываю первую дверь. Я поражена красотой Фейт. Ее длинные, темные волосы распущены, они длиннее, чем я помню, и ее большие карие глаза улыбаются мне с такой любовью. У меня не получается достаточно быстро открыть эту чертову прозрачную дверь, а мне так не терпится поскорее впустить Фейт и просто обнять.

В ожидании она подпрыгивает на крыльце. Мои руки возятся с замком, и я никак не могу заставить их правильно двигаться.

— Позволь мне, — говорит Доминик, отодвигая мои руки, подбадривая меня своим спокойным поведением и милой улыбкой.

Я отступаю назад, и Доминик с легкостью открывает дверь. Фейт, не дожидаясь пока дверь полностью откроется, влетает внутрь и, крепко обняв меня, долго не отпускает.

Моя радость зашкаливает. Слезы свободно текут по щекам, и я держусь за Фейт так, будто она может исчезнуть, как только я ее отпущу.

— Я так соскучилась по тебе, Элли, — говорит Фейт. Она всегда звала меня Элли; это было мое прозвище.

— Мне тоже тебя не хватало.

Мы стоим в дверях, держась друг за друга, неизвестно как долго. Глубокий голос Доминика возвращает нас обратно к реальности:

— Дамы, я делаю себе отстойный быстрорастворимый кофе, присоединитесь?

Смотрю на него и закатываю глаза.

— Вы новый доктор Элли? — спрашивает Фейт, обнимая меня за талию, пока мы идем в кухню.

— Определенно, это я. Доминик Шрайвер, рад познакомиться с вами. — Он протягивает Фейт свою руку, но она, отпустив меня, обнимает его.

— Вам удалось заставить ее позвонить мне, и за это я должна вам больше, чем рукопожатие.

— Она сделала все сама, — говорит он, неловко похлопывая ее по спине, и отодвигается.

— Я приготовлю нам настоящий кофе, — подхожу к своей кофемашине и включаю ее.