— Пожалуйста, не извиняйся. Это я должен был остановиться и дать тебе время прийти в себя.

Что?

Только благодаря ему я возвращаюсь к жизни, наконец-то начав двигаться вперед. Но я понимаю, он — мой врач, и неважно, что я хочу, чтобы он был больше, чем врач, это все, что у меня есть.

— Мне надо ложиться спать.

— Сегодня я сплю здесь, Эйлин. Наверху у тебя есть гостевая комната, в ней кровать, поэтому я остаюсь.

— Почему? — спрашиваю я, отодвигаясь к спинке дивана.

— Потому что завтра утром я понадоблюсь тебе.

Раньше Доминик уже дважды оставался у меня, и с самого начала это ощущалось правильным. Я никогда не думала о нем, как о вторгающемся или пытающемся посягнуть на мое пространство.

Он совершенен такой, какой есть.

— Ну, тогда я иду спать. Спокойной ночи, — говорю я, собираясь проверить все двери, окна и систему безопасности.

— Спокойной ночи.

Я поднимаюсь наверх и после быстрого душа, падаю в постель, измученная этим днем.

Но голова не отключается.

Завтра. Я собираюсь столкнуться лицом к лицу со своими самыми большими страхами. С двумя из них, вообще-то. Я собираюсь выйти из дома впервые за последние три года. И собираюсь вернуться в свой личный ад.

Я кручусь и верчусь, в надежде, что мой мозг перестанет, наконец, думать. Но куда там — мчится на полном газу.

Проходят секунды.

Я поднимаюсь и начинаю тихонько расхаживать по комнате.

Минуты незаметно сливаются воедино.

Я пытаюсь успокоить свой разум, смотря в окно в темную, безлунную ночь.

Ничего не помогает; ничего не в состоянии унять мой страх.

— Эйлин, — тихо зовет меня Доминик из-за двери.

— Входи, — отвечаю я.

Он открывает дверь и стоит там в своих пижамных штанах и футболке. Он, должно быть, принес одежду с собой. Его волосы взъерошены и выглядит он уставшим.

— Я тебя разбудила? Прости, — говорю ему я.

— Ты не разбудила меня. Я не мог заснуть. И я услышал, как ты тут расхаживаешь. Тебе надо хоть немного поспать.

Я молча гляжу на чернеющее небо.

— Эйлин, что происходит?

Он подходит ближе, останавливаясь позади меня. Закрыв глаза, я в тайне надеюсь, что он обнимет меня.

Мне до чертиков хочется, чтобы он успокоил меня, сказав, что я буду в порядке.

Мне необходимо его тепло сильнее, чем что-либо, желаемое мной раньше. Я хочу, чтобы он смог принять меня и никогда не отпускать.

— Доминик, — шепчу я, зная, что он услышит меня.

— Чем я могу помочь? — я ощущаю, как он стоит прямо позади меня.

— Мне необходимо почувствовать что-то большее, чем боль.

Его рука опускается мне на бедро. Я кладу свою руку на его и переплетаю вместе наши пальцы.

Так хорошо.

Его вторая рука ложится на мой живот, чуть повыше пупка.

Он делает ко мне шаг, и я могу чувствовать весь его торс, уютно прижимающийся к моей спине, когда я прислоняюсь головой к его груди, а Доминик кладет свой подбородок мне на макушку.

Совершенство.

Ночь идет своим чередом, и мы стоим, удивительным образом переплетясь.

— Мне надо поспать, но я не хочу быть одна, — говорю я тихо.

— Я буду спать в кресле.

— Доминик, — начинаю я, поворачиваясь в его руках, — можно я попробую поспать с тобой? В моей постели.

Доминик закрывает глаза, и по его лицу пробегает боль.

— Пойдем, милая. — Он ведет меня к кровати, забирается внутрь, и открывает мне свои объятия.