— Не думаю, что когда-нибудь буду готова к этому, Доминик.

— Ты можешь. Просто сделай первый шаг. — Я держу открытой сетчатую дверь, пока она пытается выйти наружу, но она быстро отступает назад.

— Не могу, — расстроено говорит она. Эйлин мертвенно бледная, я вижу, как дрожат ее руки.

— Расскажи мне о мистере Босс. Какого он цвета? — спрашиваю ее я. Вижу как от упоминания о лошади, на которой она каталась в свой день рождения, той самой, для которой сказала ее мать посчитала Эйлин слишком маленькой, она моментально отвлекается.

— Он темно-коричневый, но уши у него черные, — говорит она, стоя прямо перед открытыми дверями, глядя на улицу.

— Хотела бы на нем еще раз прокатиться?

Ее глаза блестят, уголки губ приподнимаются вверх, когда мысли о Мистере Боссе вытесняют собой ее страх.

— Ооо, да, с удовольствием покаталась бы, — говорит она, подходя к порогу.

Я протягиваю ей руку и она, не задумываясь, берет ее.

— Как насчет того, чтобы я однажды отвез тебя туда? Я бы хотел познакомиться с Мистером Боссом. — Я закрываю за нами двери и беру ключи из ее скрюченных ручек, чтобы запереть дверь.

— Ты хотел бы покататься со мной? — Мы отходим на два шага от ее крыльца.

— Ну, разумеется, Эйлин. Я бы многое хотел сделать вместе с тобой. — Мы идем к моей машине.

— Я на улице, Доминик. Со мной все нормально, ты не должен продолжать отвлекать меня, — изумленно говорит она, когда мы подходим к моей машине.

Открыв ей дверь, я жду, пока она садится и пристегивается ремнем безопасности, и потом бегу на свою сторону.

Сев в машину, я гляжу на Эйлин, сжавшую губы и изо всех сил пытающуюся не потерять над собой контроль. Ее руки все еще сплетены вместе, брови нахмурены, а глаза словно щелочки. Она еле держится, и боюсь, это только вопрос времени, когда она потеряет над собой власть и полностью развалится.

Но я хочу — нет, мне нужно — быть тем, кто вытрет ее слезы, кто будет держать ее за руку, тем, кто проведет ее через все это.

Никто, кроме меня. Только я.

Я беру ее руку в свою и переплетаю наши пальцы, пока веду машину по направлению к пруду, где ее обнаружили.

Мы добираемся туда спустя двадцать минут.

Кроме нашей, на парковке нет других машин, полагаю, мы здесь одни.

Пальцы Эйлин сжимаются вокруг моих, и я ощущаю, как ее ладошка становится липкой. Должно быть, она сильно борется. Волна гордости разливается во мне при виде ее храбрости.

Ее дыхание частое-частое, и она так сильно кусает нижнюю губу, что, боюсь, скоро кровь пойдет.

— Ты в порядке?

Ни слова не говоря, не отпуская моей руки, она просто кивает.

Я терпеливо жду в машине, пока она будет готова. Эйлин одета в серый с длинными рукавами пуловер, сползший с одного плеча, открывая ее совершенную, измученную кожу. Я отпускаю ее руку, выхожу из машины и, обойдя вокруг, подхожу к ее стороне, открываю дверь и протягиваю ей руку.

Эйлин глядит на мою руку, и в ее неспокойных серых глазах собираются слезы. Она не слишком хорошо справляется с этим, но я не могу позволить ей вернуться обратно к той жизни.

Она очень много значит для меня, чтобы позволить ей сделать это.

— Эйлин, ты можешь сделать это, — говорю я низким, нежным тоном.

— Я могу, не так ли? — она ждет моего одобрения. На ее лице явственно читается страх.

— Возьми меня за руку, и мы пройдем через это вместе.

Рука Эйлин тянется к моей, но она все же кладет ее на свое бедро. Закрывает глаза и делает глубокий вдох через нос.

Когда она делает второй вдох, я замечаю маленькое изменение в ее внешнем виде.