— Мне тоже, мам.

Мама направляется в кухню, оставляя меня, папу и Доминика. Папа смотрит на Доминика, и я вижу, как рассматривая его, отец хмурит брови.

— Сколько вам лет, Доминик?

— Мне тридцать восемь, сэр.

— Хммм, — отец снова хмурится.

— Пап, — шепчу я. — Не надо, пожалуйста.

Пока я наблюдаю, как мой отец и Доминик ведут немой разговор, с огромной улыбкой на лице из кухни возвращается мама, неся четыре стакана воды со льдом.

Отец встает в ту минуту, как мама садится и вытирает руки о свои джинсы на бедрах.

— На пару слов, Доминик, — говорит он, направляясь к черному ходу, даже не оглянувшись посмотреть, идет за ним Доминик или нет.

— Я тоже пойду, — говорю я, вставая и направляясь за ними.

Доминик опускает руку мне на плечо и тянет меня назад. Он передвигается так, что теперь стоит напротив, чтобы я могла лучше видеть его.

— В этом нет никакой необходимости. Твоему отцу и мне надо обсудить пару вещей. Оставайся здесь и поболтай с мамой, — низким голосом произносит он. И добавляет с улыбкой: — Пойди проверь, твоя комната все еще в четырех оттенках фиолетового?

— Доминик, думаю, мне стоит пойти с тобой, — говорю я, расстроенная тем, что он пытается остановить меня.

— Милая, — начинает он, потирая мои руки вверх и вниз, и от этого прикосновения по моей коже бегут мурашки. — Со мной все будет в порядке. — Он наклоняется вниз и, прежде чем отпустить мои руки, целомудренно целует в губы. Потом, еще раз целует меня в лоб и выходит за моим отцом на улицу.

Доминик

— Вам тридцать восемь? — говорит отец Эйлин, начиная этот довольно странный разговор.

— Да, сэр. Через три недели мне исполнится тридцать девять.

Джордж ходит туда-сюда на заднем крыльце и останавливается посмотреть на меня, а затем снова начинает расхаживать.

— И вы также ее врач.

— Да, сэр, совершенно верно.

Джордж делает несколько шагов ко мне, и я выпрямляю спину, показывая, что вовсе не напуган его защищающей свою дочь натурой.

— Не доставляет ли это неудобство вашим отношениям «доктор — пациент»? Неужели вы не должны действовать в рамках профессиональной этики? — Он складывает руки на груди и широко расставляет ноги. Могу сказать, он совсем не рад тому, что Эйлин и я вместе.

— Формально, да. Но мы не выбирает в кого влюбляться, сэр. Она потрясающая девушка.

— Она многое пережила. Я не хочу, чтобы она страдала и из-за вас тоже. Вы существенно старше Эйлин, и когда вы, наигравшись, решите, что она для вас слишком молода, вы бросите ее, и ей придется вернуться к тому, с чего она начала, если не станет еще хуже.

— Я разделяю ваши переживания, но этого не случится. Эйлин очень мудра для своего возраста и прекрасна такая, как она есть.

Джордж делает ко мне еще один шаг.

— Вы отдаете себе отчет в том, что она никогда не будет работать? Никогда не сможет сама куда-либо пойти и будет до конца жизни жить в страхе?

— Сэр, при всем моем уважении, но я думаю Эйлин гораздо сильнее, чем вы думаете, и она определенно будет в состоянии делать все вышеперечисленное вами и даже больше.

— Она не может родить вам детей.

— Я знаю все, что сделали с ней эти монстры.

— Почему, позвольте узнать, тридцатидевятилетний мужчина, который кажется достаточно умным, финансово независимым, не женат и не имеет своей собственной семьи?

Вот дерьмо.