— А что это за танки, если не военная тайна?

— Да какая тут тайна. Фирма «Хеншель» порадовала фюрера новыми машинами с броней в 180 мм. 88-мм пушка с высокой скорострельностью должна поражать все виды вражеской бронетехники. Но у русских был ответ на эту чудо-машину.

— Ответ? — поинтересовался Андрей.

— Их новый тяжелый танк со 122 мм пушкой. В общем, наши отступают и скоро большевики войдут во Львов. Это немного портит мои планы. Вернее наши планы, господин ефрейтор. Я не ожидал такого скорого отступления наших армий.

— Большевики войдут в Европу, герр фон Дитмар.

— В этом у меня не было никаких сомнений. Я говорил вам, еще тогда в Дабендорфе, что Германия войну проиграла.

— И как скоро все кончится? — спросил Андрей.

— Рейх не продержится долго. Думаю, что к началу 1945-го Гитлеру — конец. И вам стоит подумать о будущем, Рогожин. Мне нужен верный человек. Свой человек, который знает немецкий. Тянуть больше нельзя.

— И что это за будущее, герр фон Дитмар?

— Жизнь в одной из западных стран! Новые документы и новое имя. И деньги для нормальной жизни. Я служу в СД, и это мне припомнят после войны. О вас вообще разговор особый. Если вы попадете в плен к своим соотечественникам, то сами знаете, что вас ждет.

— Знаю, герр фон Дитмар.

— Мне нужно знать, что я могу на вас положиться. Я не могу и не хочу рисковать, Рогожин.

— А у меня есть выбор? Могу ли я отказаться от такого выгодного предложения.

— Но вы еще не знаете, с какими опасностями придется столкнуться. Все что я вам обещал, придет не просто так. Это цена риска и цена крови. И мне нужно знать, что вы избавились от идеализма. Мне не нужен сомневающийся человек. Итак?

— Я хочу жить, герр фон Дитмар! — ответил Андрей.

— Я ведь хорошо знаю о том, какие разговоры ведутся между вашими солдатами.

— Знаете? — удивился Андрей и подумал. — «Кто-то доносит!»

— Верно, Рогожин. Один из ваших товарищей доносит на всех вас.

— И кто это?

Дитмар усмехнулся.

— Этого я не могу вам сказать. Это хороший агент, но…, — Дитмар развел руками. — Но, он не способен, ни на что иное кроме как доносить. В лагере он отлично предавал своих. Он помог раскрыть для гестапо много чего такого, о чем он не станет просто так говорить. Его специально переводили из лагеря в лагерь.

— И в нашу группу он попал по вашему заданию? — догадался Андрей.

— По заданию гестапо. Хотя о цели моей миссии он не знает, как не знает о ней гестапо. В это мало кто посвящен. Я и Цорн, мой непосредственный начальник в Берлине, и еще генерал Олендорф и рейхсфюрер СС Гиммлер.

— Что? — не поверил Андрей. — И вы говорите про это со мной, герр фон Дитмар?

— Да. Так как я стану вести еще и свою игру и мне нужен доверенный человек.

— Но отчего вы доверяете мне?

— У меня нет выбора, а к вам я присмотрелся еще в школе. Итак, вы станете работать со мной?

— Да.

— Вы должны молчать обо всем, что узнаете. Это не в целях моей, а в целях вашей собственной безопасности, Рогожин. В случае провала я вынужден буду отказаться от вас, и вы станете тем, кто будет платить за все.

— Это достаточно откровенно, герр фон Дитмар.

— По-другому нельзя, ефрейтор. Вы должны понимать, на что идете и держать язык за зубами. Сегодня вы отправитесь на улицу Фихтенштрассе и найдете в канцелярии в доме № 13 советника Адольфа Гросса.