— Молодец. Только время от времени даже самая чистая комната нуждается в генеральной уборке. Снимем подушки с дивана и кресел, вынесем на улицу, выколотим хорошенько, оставим на солнце. Надеюсь, пылесос имеется?

— Если из-за Пого, — воинственно выступила Тамми, — то он не виноват, что пахнет. Очень старый.

— Славный пес, но немножко воняет. Ничего, у меня кое-что найдется. — Джейн полезла в сумку, вытащила баллончик и предъявила: — Вот. Освежитель воздуха.

Алан Маркби стоял в своем кабинете перед картой на стене, утыканной булавками с разноцветными головками, отмечающими как бы район военных действий с фермой Хейзлвуд в центре. Он сцепил за спиной руки, переводя мрачный взгляд с одной красочной точки на другую.

В такой позе констебль Джинни Холдинг застала босса, вернувшись в региональное управление. Остановилась в дверях, деликатно прокашлялась:

— Я думала, ср, вы хотите услышать отчет о беседе с ребенком.

— Взгляните, — предложил суперинтендент, не оглядываясь. — Что скажете?

— Очень эффективно, сэр.

Надо надеяться, он ее слышит.

Маркби подозрительно взглянул через плечо:

— Что это значит?

— Ну, — Джинни махнула рукой на карту, — наглядно видно, как мы продвигаемся и что делаем.

Он прошел к письменному столу, наклонился, положив ладони на досье по делу об убийстве Сони Франклин.

— И как мы продвигаемся?

Ох, боже, он не в духе!

— Не знаю. Я хочу сказать, только начали с картой…

— Нет. Это самообман. Если карта вообще хоть на что-то годится, то только на то, чтобы очки втирать заинтересованным лицам, внушая, будто мы продвигаемся. Как только увидите, что кто-то булавки втыкает, — продолжал Маркби, переполняясь гневом, — печатает рапорты с многочисленными параграфами, рисует диаграммы, отображающие общественную реакцию, знайте — это означает одно…

— Мы застряли, — догадалась Джинни.

Суперинтендент сел, покрутился в кресле.

— Ладно, я вас слушаю. Надеюсь, раздобыли хоть что-нибудь для продвижения.

— Едва ли, — призналась Джинни и суммировала свою беседу с Тамми. — Проблема в том, что я не могу поговорить с ней с глазу на глаз. Рядом должен быть взрослый, защищающий ее интересы. Дядя — старый зануда… я хочу сказать, слишком заботливый. Наверно, этого следовало ожидать. Но если девочка что-то и знает, от нее ничего не добиться, пока на заднем плане торчит Саймон Франклин.

— Думаете, она что-то знает? — спросил Маркби.

Джинни без колебаний ответила:

— Да.

Видя, что требуются уточнения, продолжила:

— Что именно, важное или нет, не имею понятия. Может, просто что-то банальное. Однако это важно с ее точки зрения, и поэтому она скрывает. Клянется, что видела, как Соня Франклин вышла из дома в вечер убийства. Потом легла в постель, ничего больше не знает. Пока на том стоит, и мы будем стоять на месте, что она отлично понимает.

— Двенадцатилетняя девочка… — усомнился Маркби в этом довольно смелом утверждении.

— В двенадцать у них все шарики на месте, — уверенно заявила Джинни. — Дальше, когда начинают гормоны играть, их ничто уже не интересует, кроме самих себя. Из тинейджеров очень трудно вытягивать информацию только потому, что они не видят дальше собственного носа. Слишком заняты своими прыщами, девчонками-мальчишками да поп-группами. Ребенок вроде Тамми Франклин — ценный свидетель, если только решится заговорить. Двенадцатилетние дети все видят.