Жасмин кривит верхнюю губу.

– Почему я вообще удивлена? Ты всегда была чокнутой психопаткой.

Боль раскалывает меня изнутри. Я ничего не могу с этим поделать. Из всех них она единственная, чьи слова до сих пор пронизывают меня до костей, заставляют страдать. Я притворяюсь, что мне все равно. Делаю вид, что я неуязвима. Сжимаю зубы и выталкиваю из себя все, кроме гнева.

– Наверное, трудно использовать весь свой словарный запас в одном жалком предложении.

Жасмин смотрит на Марго, затем подходит ближе.

– Ты вообще сейчас серьезно?

– Убирайся от моего лица. У тебя изо рта так воняет, что я не знаю, что тебе предложить – жвачку или туалетную бумагу.

Кто то в толпе фыркнул. Глаза Жасмин сузились до щелей.

– Ты думаешь, это смешно? Мой папа говорит, что тебе место в тюрьме.

– Разве я выгляжу так, будто мне есть до этого дело? Уйди с дороги. – Я прохожу мимо вереницы лиц. Позади них в коридоре стоит Арианна Торрес и смотрит на меня, прижав одну руку к животу. Ее идеальное лицо застыло, его невозможно прочитать. Неужели она уже знает об этой дурацкой терапевтической группе? Ее отталкивает мысль о том, что она может застрять с такой неудачницей, как я? Почему меня это должно волновать? Мне все равно. Мне плевать на ее мнение. Я смотрю на нее, а она опускает голову и продолжает идти.

– Джаззи, заставь ее извиниться перед тобой. – Голос Марго сиропно сладкий.

– Я лучше заживо сварю себя в чане с маслом, Джаззи.

– Это можно устроить. – Изабель скрещивает руки на груди.

Илай Кусума подходит вместе с Найей Моралес, потрясающей чернокожей девушкой и членом отряда Марго. Она смотрит на меня из под пышного облака волос цвета карамели.

Илай обнимает Марго за плечи. Он капитан футбольной команды неудачников школы Брокуотер, «Дикие коты». Илай – один из тех образчиков идеальной внешности. У него сильная, широкая челюсть, великолепные янтарные глаза, а его тело словно высечено из гранита.

– Привет, дамы. – Он откидывает прядь лохматых темно каштановых волос с глаз и сверкает мегаваттной ухмылкой. Конечно, он поверхностный, тщеславный и очень популярный, но никогда не был груб со мной.

Я поворачиваюсь к нему.

– Почему ты общаешься с этими умственно неполноценными куклами Барби?

– Эм, алло? – восклицает Найя, отбрасывая волосы. – Потому что мы горячие.

Илай просто ухмыляется и пожимает плечами, как будто ничего не может с собой поделать.

– Джаззи, заставь ее извиниться, пока она не пожалела об этом, – повторяет Марго.

– Ты не настолько красива, чтобы быть такой тупой, – говорю я. – Убирайся с дороги.

Лицо Марго ожесточается. Ее глаза становятся темными и яростными. Она привыкла, что девушки увядают под ее взглядом. Марго не привыкла к отпору, ко мне, и она очень зла.

Она не единственная. Мой пульс гулко отдается в черепе. Я хочу выцарапать ногтями их самодовольные, осуждающие глаза. Я бы даже попыталась это сделать, если бы в моем мозгу не значилось красными чернилами «ИСКЛЮЧЕНИЕ».

– Я предупреждаю тебя. Сдвинься, или я обрушу ядерный заряд на твою задницу.

Жасмин колеблется. Ее взгляд устремляется на Марго.

– Пойдем. Мне нужно принять душ после общения с этой кишащей инфекциями шлюхой.

Они собираются уходить. Мне следует заткнуться, но я не могу сдержаться.

– Тебе нужно больше, чем душ, чтобы избавиться от своих болячек.

Лицо Жасмин окрашивается в ярко красный цвет.

– Ты психованная сука. Прямо как твоя мать.

Злость смешивается с болью, скручивающей мой желудок. Я смаргиваю горячие, жгучие слезы. Я не позволю им видеть, как плачу.