Раковина была безутешна. Ее скорбная песнь о погибшей безымянной стране звучала сегодня особенно. В ней слышался скрип корабельных канатов и нервные щелчки парусов на ветру. Корабль шел к берегу. Нет, он бы не стал использовать алый шелк. Придумал бы что-нибудь свое. Если бы кто-нибудь ждал его… Хоть кто-нибудь…

Ему захотелось снять с полки вторую раковину и заткнуть оба уха, чтобы не слышать стука в дверь. Но это могла быть его мать, она часто наведывалась к нему, и всякий раз Никита послушно открывал.

Он швырнул ракушку на диван и пошел отпирать. В первую секунду его охватило паническое желание захлопнуть дверь. Желание не должно сбываться так скоро. Они оба недостаточно страдали…

Из-за спины Марка выступила Катя, умоляя темными, как предгрозовое море, глазами.

– Прошу, – произнес Никита, отступая. – Как удачно, что вы меня застали, я как раз собирался на дежурство.

Катя застыла, переступив одной ногой через порог, и вопросительно взглянула на него снизу. Теперь Марк хмуро топтался позади, бряцая острым шпилем зонта. Никите показалось, что его слова обрадовали мальчика – его красивые губы неудержимо расползлись в улыбке.

– Да раздевайтесь же, – беспомощно произнес Никита, недовольный собою. – Вы промокли… Кофе с ромом – вот что вам сейчас необходимо.

– Но ты же уходишь, – холодно напомнила Катя, теребя верхнюю пуговицу плаща. – Кажется, мы не вовремя.

«Ты пропадала десять с лишним лет, чтобы явиться в тот момент, когда я спешу на службу».

Вслух он произнес:

– У меня еще куча времени. В крайнем случае я могу и опоздать.

Но Катя остановила его:

– Ну что ты! Какой же сейчас крайний случай? Мы просто гуляли под дождем и оказались в этом квартале.

– Ты любишь гулять под дождем? – Никита смотрел на Марка поверх ее головы.

Мальчик дернул плечом и отвернулся. «Господи, что я делаю? Зачем?» – Никита сцепил за спиной длинные пальцы и сжал их так, что от боли зашлось сердце.

– Марк вспомнил, что ты обещал прочесть его рукопись, и мы заглянули узнать твое мнение. Стоит ему участвовать в конкурсе?

– Рукопись… Черт, я и забыл о ней. Марк, может, ты забежишь ко мне завтра?

– Нет, – не раздумывая, ответил Марк, по-прежнему глядя в сторону. – Я не смогу.

– Ты можешь занести ее мне, – великодушно предложила Катя, наконец-то справившись с плащом.

– А что, твой офицер уснул на посту?

Он сам испугался прозвучавшей в его голосе злобы, но Катя ничего не заметила. Потянув за руку племянника, она осторожно вошла в комнату и остановилась, удивленно озираясь.

– Все те же обои? – недоверчиво произнесла она и провела по стене ладонью. – Как это возможно, Ник?

– Ник? Это ваше студенческое прозвище? – осмелился заговорить Марк.

– Вроде бы. Раз Катя так говорит.

– А разве ты сам этого не помнишь?

– Я обещал вам кофе с ромом. Это быстро, у меня в термосе всегда горячая вода.

– Ты все так же хлещешь по пять чашек в день?

– Ну что ты! Гораздо больше…

Из совмещенного с кухней коридорчика Никита слышал, как они разговаривают о чем-то вполголоса, и шепот их то угасал, то набирал силу крика. Вернувшись, он обнаружил в них перемену: оба казались рассерженными, то ли друг на друга, то ли на него. Медленно приблизившись, Никита постарался как можно аккуратнее поставить поднос на письменный стол, но кофе все же выплеснулся и неприглядными пятнами задрожал на белых блюдцах.