Представился на входе дежурному, предъявил документы, прошел по лестнице наверх. Здесь жизнь кипит, снуют туда-сюда с деловым видом штабные офицеры. В приемной адъютанты мариновать не стали, да и не ждал я подобного после краткой и емкой характеристики командующего, данной мне начальником КП. Один из адъютантов, штабс-капитан, поднял трубку телефонного аппарата, доложил о моем прибытии, выслушал распоряжение и распахнул передо мной очередную дверь. Пригласил проходить, я и не стал тормозить, прошел внутрь вслед за офицером с аксельбантами. Штабс-капитан представил меня, откланялся и закрыл за собой дверь. Командующий юго-западным фронтом генерал Иванов Николай Иудович сразу же предложил общение без «всяческих экивоков», назвал всех присутствующих. Я успел запомнить только начальника штаба фронта Владимира Михайловича Драгомирова, генералов Брусилова и Радко-Дмитриева. Да и то только потому, что они первыми были. За спинами генералов увидел знакомое лицо и шикарные черные усы штабс-капитана Евгения Владимировича Руднева, знакомого мне еще по Петербургу, обменялся с ним приветственными взглядами. Вот с кем обязательно нужно поговорить! Но какими судьбами он здесь оказался? Руднев же на «Муромцах» в столице летал… В сторону посторонние мысли, потом обо всем расспрошу коллегу.

Осмотреться и вникнуть в обстановку не дали, сразу же пришлось отвечать на вопросы о готовности самолетов к очередному вылету, о бомбовой нагрузке на каждый самолет. Бр-р, навалились-то. Одно слово – пехота. Прежде чем отвечать что-то конкретное, уточнил о расстоянии до цели и о характере самой цели. На вполне понятное недоумение пришлось объяснять смысл своих вопросов.

– Заработались мы с вами, господа. А полковник у нас человек новый и с нашими сегодняшними реалиями совершенно не ознакомленный. Предлагаю сначала коротко ввести его в курс дел.

Командующий пригласил жестом пройти к висящей на стене карте, начальник штаба отдернул занавески и начал краткий доклад. Или рассказ. Ну а если быть совсем точным, то скорее совмещенную со всем этим постановку задачи на утренний вылет. Выслушал внимательно, только тогда и ответил на недавние вопросы, предварительно уточнив наличие авиабомб на складах. Мы-то прилетели пустыми.

– Еще вчера разгрузили два вагона авиабомб на артиллерийские склады под ваши задачи. Сегодня ночью начнем подвозить их к самолетам, – Николай Иудович дернул подбородком, чуть развернул его к плечу, отчего вся его огромная широкая борода смешно покосилась набок. – Можете в полной мере рассчитывать на механиков тридцать первого армейского авиационного отряда штабс-капитана Руднева. У вас есть еще вопросы по существу дела?

– Хотелось бы ознакомиться с данными разведки. Кто нам будет противостоять в воздухе, в каких количествах и с каким вооружением? Наличие зенитной артиллерии в крепости и полосе прорыва? Каким образом будет осуществляться взаимодействие с наступающими частями, сигналы опознавания своих войск и целеуказание объектов противника?

– Оперативному отделу известно следующее… – начал отвечать Владимир Михайлович Драгомиров…

Я слушал и понимал, что работать будет не просто трудно, а очень трудно. Нет, первый удар по крепости Перемышля мы нанесем без проблем. Летчики корпусных авиаотрядов фронта поработали на совесть. Есть и снимки самой крепости, фортов и данные о возможном зенитном противодействии. А вот дальше, когда начнется решающий штурм, будет сложнее. Как различить с воздуха, где свои, а где чужие? Связь-то у нас – одно название. Слезы, а не связь. А наземного опознавания войск нет вообще. Оперативная же информация успеет сто раз устареть, пока доберется до нас… Так, пока послушаю, что еще скажут.

– Таким образом, полагаясь на данные нашей воздушной разведки, можно считать, – вклинился в доклад начальника штаба командующий, – что зенитное артиллерийское прикрытие крепости на данный момент практически отсутствует.