И всплывает в памяти воспоминание о мимолетной встрече на корабле… О девушке Лизе с милыми серыми глазами в обрамлении длинных пушистых ресниц…

Глава 16

На обратном пути пароход увозил из Константинополя раненых…

Второй день плавания давно уже перевалил за полдень, и сейчас, если, конечно, позволит зрение, далеко-далеко, на самом краешке горизонта, можно будет увидеть вершины гор Крыма. На севастопольском рейде, по уверениям капитана, корабль встанет ночью, а пока… Пока в каюте продолжался разговор между матерью и дочерью.

– Но, мама, я же не знала… – пустила в ход извечную женскую отговорку девушка.

– Ну что ты не знала, Лиза? Сколько раз твой отец рассказывал о своем протеже… Или ты все эти рассказы пропустила мимо ушей? Чем у тебя вообще голова занята? И газеты же на столе лежат. С фотографиями, между прочим. Качество, правда, так себе, но основные черты лица вполне узнаваемы… Прости, Лизавета, – голос маменьки построжел, – я бы тебе и дальше ни слова не сказала, если бы не сплетни – твои недавние слова совершенно выходят за рамки приличий. Вот же подобрала себе компанию… Для чего ты выставляешь Сергея Викторовича перед своими многочисленными поклонниками в дурном свете? Для чего приписываешь ему те поступки, которых он никогда не совершал?

– По этим вашим газетам невозможно узнать живого человека, – продолжала упрямиться Лизавета. – И потом, что я такого особенного сказала?

– А кто на верхней палубе разные глупости говорил? Кто слухи распускал? Которые, между прочим, совершенно не соответствуют действительности. Полковник настоящий герой, заслуженный кавалер, – Наталья Петровна зашуршала газетой, прищурилась на действительно нечеткое изображение. Поджала губы и продолжила свое: – А ты вместо того, чтобы к нему присмотреться, подружиться, предпочитаешь распускать о нем сплетни. И ладно бы хоть какая-то доля истины в этих сплетнях была, так ведь нет, только твои вымыслы! Объясни мне, почему?

– А потому что… – Лиза замялась, смутилась. Ну не говорить же маменьке о том ослепительном чувстве обжигающего стыда, когда проклятая качка заставила ее (ее!) прижаться к этому… К этому хлыщу грудью! И эти глаза напротив… Настолько рядом, что… Вновь нахлынули воспоминания, закружили сладко голову, зашумели в висках. Горячий жар затопил щеки, в груди забилось, застучало сердечко. Застыдилась собственных воспоминаний, смутилась и…

А маменька смотрела на дочь и все понимала материнским сердцем. Или почти все, потому что все понять невозможно. Молоденькие девушки, они ведь такие непредсказуемые… Говорят одно, а думают совершенно о другом.

– Лизонька, ну ты же видела награды на его груди? А крест на шейной ленте?

– Не видела, – еще сильнее смутилась девушка. Хотя, казалось бы, куда уж сильнее.

– Как не видела?

– А вот так! Мне заходящее солнце через вот это окно, – дернула подбородком на широкий иллюминатор, – прямо в глаза светило!

А настоящую причину можно и не говорить…

– Ну хорошо, хорошо! А за столом в кают-компании?

– Мама́, так и за столом меня не было!

– Да? – удивилась Наталья Петровна.