Сразу же после посадки иду на командный пункт и докладываю о причинах возвращения. Зачем? Потому что в школе сейчас идут тренировочные полеты. Обязательно нужно предупредить начальство о приближающейся непогоде. Мало ли шторм налетит, самолеты поломает. Пусть лучше последуют нашему примеру и укроют свою хлипкую технику за стенками ангаров.

И он налетел. Шторм. Ночью, как полагается. Подкрался под покровом темноты, засвистел поразбойничьи, загрохотал, засверкал молниями. Мы выскочили наружу, интересно же посмотреть на разбушевавшуюся стихию, полюбоваться затейливой иллюминацией ночного горизонта. И сразу же об этом горячо пожалели. Потому как с ног до головы оказались засыпанными мелкой всепроникающей пылью и разнообразным мусором, который, судя по его количеству, принесло сюда из самого Севастополя. А потом наверху в небесах кто-то могущественный повернул водопроводный кран. И сверху сплошной стеной хлынул водопад. Хорошо еще, что он оказался теплым, этот водопад. И мы все в один миг вымокли до нитки. Пока толкались на входе и возвращались в ангар, на нас вообще сухого места не осталось! Пришлось переодеваться, развешивать одежду на тросах и крыльях для просушки.

А за брезентовыми стенами до утра бушевал шторм, стегал по ангару гулкой плетью ветра, брызгал с потолка просачивающимися через брезент каплями ливня и не давал спать.

На рассвете непогода решила отдохнуть. Или это просто грозовой фронт ушел дальше, через перешеек в сторону материка, заметая за собой хвостами ветра все следы своего ночного разгула. Солнышко робко выглянуло из-за горизонта, осмотрелось, обрадовалось ушедшей непогоде и бодро вскарабкалось на небосклон. Земля запарила, задымила и в один момент просохла. Зачирикали довольно жаворонки в небе, и под это радостное беззаботное чириканье я и заснул, не обращая никакого внимания на быстро нарастающую жаркую духоту в ангаре.

Поспал часов пять, подскочил полностью выспавшимся и бодрым. Выскочил наружу. А там теплынь, солнце и ветер. Так и не успокаивается, зараза. Взлетать при таком боковом ветре не стоит. А вот после обеда ветер немного стих, да еще и подвернул, как нужно. И мы все-таки взлетели. И через пять часов садились в Константинополе, неподалеку от порта на чье-то явно обработанное поле.

А там встреча с набежавшими со всех сторон солдатиками, быстрое знакомство с их командиром и выделенное сопровождение к штабу. Оттуда-то я и смог связаться с Шидловским и Келлером. Нет, связи-то в понятном смысле и нет, а вот с помощью вестовых отправил о себе известие. И испросил дальнейших приказаний. «Муромцев» Шидловского-то мы, как ни старались на подлете, а нигде не заметили. Поэтому и сели на этом месте, здесь и порт с нашими кораблями неподалеку, и своя пехота кругом. А то, что связью не воспользовались, так пытались. И ничего из наших попыток снова и как обычно не вышло. Да я уже на связь и внимания-то не обращаю. Она, связь эта, работает только тогда, когда есть твердая договоренность между переговаривающимися сторонами, приказ командования и точное время выхода в эфир. Как раз то, что точно к нам не относится. Не наш случай.

Приказ на перебазирование получили. Но сегодня уже никакого резона на перелет не было. Стемнеет скоро, час, полчаса, и все. А на юге темнеет сразу, это вам не Северная Пальмира с ее затяжными сумерками. Крым уже приучил к такой резкой смене дня и ночи.

Поэтому остались ночевать экипажем в самолете под прикрытием пехоты. А нас с Дитерихсом пригласили в гости к местному полковому начальству. Отказываться не стали, почли за честь. Единственное, так это Игнат да Семен нас, то есть меня, сопроводили. Ну а там, как водится, пришлось испробовать местного вина (откуда у турок вино, они же вроде бы как не употребляют?) и вволю почесать языками.