После того, как Шавря выписалась из больницы, обозленный потерей машины крутой решил наведаться к бедной женщине еще раз. И, понятное дело, поздним вечером. Чтобы поменьше было свидетелей, когда он будет ей кости ломать.

Но Клим уже ждал "гостя". Когда крутой зашел в подъезд, раздался сильный взрыв и повалил густой едкий дым. Спустя десять минут приехала милиция и сотрудники ФСБ, которым сообщили о "террористическом акте", и "скорая". Картина, которую увидели оперативники и врачи, была потрясающей.

Крутой лежал без памяти на ступеньках в чем мать родила. Почти вся его одежда превратилась в пепел, а лицо было сплошным ожогом. Хорошо, что глаза остались невредимыми.

Сначала подумали, что это неудавшееся заказное убийство. Но потом, когда оперативники получили заключение экспертов, оказалось, что взрывное устройство было скорее шутихой, нежели чем-то серьезным, – его начинили порохом, серой и железными опилками.

А так как крутой давно сидел оперативникам в печенках, сильно рыть землю в этом деле не стали. Списали все на баловство подростков.

Как бы там ни было, а дело со временем закрыли. Виновников "салюта" так и не нашли. Но весь двор знал, чьих это рук дело, хотя не по возрасту осторожный Клим на эту тему не распространялся.

Больше крутого во дворе не видели. Поговаривали, что он вообще уехал из города – от греха подальше.

– Привет Андрюха, – солидно ответил Клим и подтянул спадающие штаны.

– У Дрыщей что-то стряслось? – спросил Андрей.

– Ну… Бабу рожать увезли.

– Когда?

– Пять минут назад.

Клим даже на цыпочки привстал, чтобы казаться выше. Для него Андрей был авторитетом – как старший по возрасту.

А еще он испытывал к Андрею благодарные чувства. Андрей нередко давал Климу то бутерброд с колбасой, то пакет молока, а иногда и кусок торта – на свой день рождения. Ни Клим, ни его мать Шавря не занимались попрошайничеством, но Андрей знал, как им тяжело живется.

Вообще-то Шавря не была пьяницей. На загул ее совратила треклятая золотая цепь. По выходу из больницы она вообще завязала с этим делом, и соседи даже поговаривали, что Шавря нашла какую-то работу. По крайней мере, теперь в мусорных ящиках рылся один Клим.

– Так ведь ей еще рано, насколько я знаю, – сказал Андрей.

– Может быть…

Странно, подумал Андрей, почему это Клим прячет глаза? И куда девалась его обычная говорливость?

Ребята из благополучных семей не снисходили до бесед с Климом, за исключением Андрея, которому было жалко смышленого и живого парнишку. Несмотря на возраст, Клим был не по годам развит и знал такие вещи, о которых Андрей понятия не имел. Поэтому разговаривать с ним было интересно, А временами даже поучительно.

– Бывай… – сказал Андрей и направился к своему подъезду.

Клим хотел что-то сказать, но лишь сдержанно кивнул в ответ. У Андрея неожиданно проснулось тревожное чувство, мгновенно выросшее до необъятных размеров. Он ощутил приближение какой-то беды.

– Здравствуйте, – на ходу поприветствовал Андрей угрюмого Сам Самыча.

И поторопился взбежать по ступенькам к входной двери подъезда. Ему вовсе не улыбалась перспектива ехать в лифте вместе с семейством Дрыщей, от которых всегда несло чесночным духом.

Сам Самыч всем лекарствам от гриппа и простуды предпочитал народные средства. Зимой его семейство поглощало в неимоверных количествах лук и чеснок, а чай Дрыщи заваривали с цветками липы, ветками вишни и смородины, и пили его с малиновым вареньем и медом.

Наверное, такая профилактика и впрямь была эффективной, потому что "дрыстунчики" почти никогда не болели и мотались по улице даже среди зимы в одежде нараспашку.