Я решил немного попугать парня. Маленькие стрессы юношам только на пользу.

– Не понял… Что значит – "не дождалась бы"? – спросил парень.

– А то и значит, что шпионы свидетелей не оставляют.

Я произнес фразу зловещим тоном. Парень непроизвольно дернулся, быстро взглянул на меня и сказал несколько неуверенно:

– Да, это так…

Видно было, что он все еще пребывает в плену сомнений.

– Но ты еще жив, и, надеюсь, проживешь сто лет. Если не будешь чрезмерно любопытным.

Похоже, парень был из породы правдоискателей, потому что на мои слова он не обратил ни малейшего внимания.

– Тогда зачем мы следим за этой… за этими машинами? – спросил он с таким видом, словно решил броситься в омут.

– Тебе соврать или сказать правду?

Парень смутился и неопределенно пожал плечами.

– Тогда будем считать, что тебе все равно. Ничего предосудительного или противозаконного мы не делаем, поверь мне. Ты заработаешь свою "зелень" честно. Ну, а по правде, то лучше тебе знать как можно меньше… Стоп! Тормози! Приехали…

"Девятка" припарковалась в тени деревьев, образованной уличными фонарями. "Волга" стояла дальше, возле каких-то киосков. Несмотря на позднее время, они еще работали; возле них стояли люди (скорее всего, молодежь), курили и пили пиво.

Я увидел, как Анубис неторопливо выбрался из такси и пошагал в темноту. И тут же ему на хвост упали два пассажира "девятки".

Итак, наружное наблюдение налицо. И как мне теперь поступить? Идти или не идти за этой гопкомпанией? – вот в чем вопрос. Что называется, на засыпку.

Пойду! Что оставалось делать? Сказав "а", следующую букву алфавита должен говорить в обязательном порядке. Иначе незачем было огород городить.

– Держи, фантазер…

Я всучил парню обещанную бумажку.

– А это, – я достал из кармана еще десять баксов, – за приятную компанию. Ты оказался интересным собеседником. И все-таки – не будь чересчур любопытным. Это чревато нехорошими последствиями.

Бывай!

Я не стал выслушивать слова благодарности, и мигом выскочил наружу.

Анубиса уже не было видно, но топтуны (один из них сразу же перешел на другую сторону улицы) просматривались во всех деталях. Все-таки мэр выполнил свое предвыборное обещание. Теперь уличные фонари светили до часу ночи. Что сейчас мне было на руку.

Топтуны пытались маскироваться, но как это можно сделать, когда вечерней порой улицы города, в особенности отдаленные от центра, практически пустынны? Ближе к девяти вечера простого обывателя не выгонишь за порог собственной квартиры и дрыном.

Народ боится всего: и обкуренных наркотой подростков, и бандитов, и злых чеченов, и еще Бог знает чего.

Чаще всего эти страхи беспочвенны, но стоит посмотреть телевизионные новости, как сразу хочется забиться в темный угол и укрыться с головой одеялом – как в глубоком детстве.

Наверное, кому-то нравится на ночь глядя пугать сограждан. Чего стоят одни американские фильмы ужасов или кровавые боевики, которые крутят в позднее время, не говоря уже о нашей криминальной хронике, после которой тянет напиться до чертиков и выброситься из окна. В общем – дожили до развитой демократии…

Наконец я увидел и Анубиса. Он шел спокойным, уверенным шагом, совершенно не таясь и не оглядываясь.

Неужели этот ушлый сукин сын не замечает топтунов?

Нет, в это поверить я не мог. Шакал всегда отличался способностью чувствовать опасность, даже на большом расстоянии. (У меня тоже это получалось; правда, не всегда). А сейчас – вот она, опасность, совсем рядом, в двадцати-тридцати шагах.