И тут я будто прозрел. Нет, Волкодав, тебе точно пора на покой. И сидеть тебе нужно даже не в кресле директора фирмы, а где-нибудь на пасеке, в яблоневом саду, в роли сторожа или пасечника. Не заметить очевидное!

За такси, в котором находился Анубис, шла еще одна машина, "девятка". Она приклеилась к "Волжанке" словно муха к пирогу, смазанному сладкой патокой.

Если это "хвост" (а иного толкования на сей счет я не мог придумать), то за рулем "девятки" сидит или полный идиот, или человек, не знакомый с городом. На такое опасное расстояние к объекту можно приближаться только тогда, когда слежка ведется в открытую – чтобы вывести клиента из равновесия.

Значит, "хвост"… Кто? Мои бывшие коллеги? Не исключено. Но непохоже. Уж больно непрофессионально ведется наблюдение. Хотя…

В последнее время настоящие профи постепенно уходят из "конторы", освобождая места молодежи. В общем-то, естественный процесс. Среди молодых тоже есть очень даже неплохие парни – в смысле профессиональной подготовки. Но им не хватает опыта.

А где его получишь? С условным противником и знания получаются условные.

Правда, время от времени диверсионные группы ГРУ по соглашению с разными странами направляются туда вполне официально, чтобы пройти курс выживания, например, в джунглях или сельве.

Раньше мы еще и воевали, применяя свои знания на практике. А теперь парням остается лишь жевать сырых змей и ящериц, и бултыхаться по шею в болотной жиже, нашпигованной пиявками размером с большую сосиску и прочей омерзительной живностью, неизвестной даже науке.

Если уж быть совершенно точным, то все-таки воевать иногда приходится. Чаще всего в Чечне. Но война войне рознь. В чужой стране тебе все до лампочки. Ты применяешь свои специфические и чрезвычайно опасные знания, не задумываясь о последствиях.

А дома ты сто раз подумаешь, прежде чем нажать на спусковой крючок. Стрелять в своих – самое большое паскудство, которое только можно придумать для профессионального военного. Даже если его воинская специальность в просторечье звучит как "убийца на государственной службе".

Диверсанту-ликвидатору высшей категории, который знает как минимум три-четыре иностранных языка, в Чечне делать нечего. Чересчур дорогое удовольствие гробить столь дефицитные кадры. С некоторых пор, насколько мне известно, от такой практики стали отказываться.

Допустим, к Анубису прицепила "хвост" наружка службы безопасности. Возможно. Но опять-таки – почему слежка ведется грубо и примитивно?

Ну и хрен с ними! Мне-то что. У меня своя свадьба, у них своя. Вцеплюсь в "девятку", пусть тащит мою машину на поводке. Не думаю, что ее водитель в пылу преследования Анубиса будет зорко следить за зеркалом заднего вида.

– Осади маленько! – приказал я своему водиле. – Ты, я вижу, азартный малый. Мы меняем объект. Теперь будешь держать красную "девятку"… – Я назвал номер, который успел прочитать на хорошо освещенном перекрестке.

Парень среагировал мгновенно и поменял полосу движения. Немного помолчав, он осторожно и с дрожью в голосе спросил:

– А может вы… иностранный шпион?

Я заржал как застоявшийся конь.

– Ну ты, блин, наивный… – Я перевел дух. – Кто же тебе скажет? Может, и шпион. Что, хочешь сдать меня органам?

– Нет, нет, что вы! Я просто спросил…

– И, наверное, не без задней мысли. Мечтаешь содрать с меня больше? Шучу… Хлопец, ты посмотри на меня внимательней. Шпион обычно неприметный, серый человечек, способный в мгновение ока раствориться в толпе. Я никак не вписываюсь в такие рамки. Это первое. А второе тебе совсем не понравится…

– Второе? Что значит второе?

– Вот ты высказал предположение, что я шпион.