И теперь Андрей знал, что ему делать дальше…

Больница была четырехэтажной. Реанимационное отделение находилось на втором этаже вместе с хирургией. В комнату для посетителей нужно было подниматься по лестнице запасного выхода, со стороны двора.

Андрей знал, что внизу, на первом этаже, висит на стене пожарный щит. К нему он сразу и направился, едва покинул комнату для посетителей…

Юноша оказался прав – его заметили. Спустя считанные секунды послышались оживленные голоса татарина и Шамана, а затем раздался топот ног; они спускались вниз бегом, перепрыгивая через ступеньки.

Андрей стоял, затаившись под лестницей. В руках он держал огнетушитель старой конструкции – длинный тяжелый баллон.

Первым внизу очутился Шаман. Это был здоровенный бугай с квадратной головой и внушительными бицепсами. Юноша и хотел, чтобы это было именно так.

Андрей ударил огнетушителем, не придерживая руку. Баллон попал Шаману по физиономии. Послышался хруст сломанных костей, и туша бандита грузно завалилась назад, на бегущего следом дружка. В одно мгновение его лицо залила кровь из расплющенного носа, и он потерял сознание.

Отбросив в сторону баллон, который вдруг зашипел и начал плеваться ржаво-желтой пеной, Андрей, как дикая кошка, бросился на опешившего татарина.

Второй бандит был похлипче, нежели Шаман. Ростом он тоже не вышел. Но Андрею в этот момент было все равно с кем драться. Будь на месте татарина какой-нибудь богатырь, юноша все равно схватился бы с ним не на жизнь, а насмерть.

Андрей не стал бить татарина кулаками. Он сделал так, как его учил Дрозд – скрюченными и напряженными до стальной твердости пальцами правой руки резко и с оттяжкой провел по физиономии противника. Это был удар "тигровой лапой".

Четыре глубокие красные борозды прочертили левую щеку и лоб татарина. Он уже готовился дать отпор Андрею и даже успел сунуть правую руку в карман – наверное, чтобы достать нож или пистолет.

Но не успел. Вскрикнув от резкой внезапной боли, татарин отшатнулся назад и попытался протереть глаза, которые начала заливать кровь из ран.

Эта заминка оказалась для него губительной. Андрей не дал ему опомниться.

Юноша вложил всю свою силу, помноженную на дикую, безумную злобу, в один единственный удар, который пришелся в подбородок противника.

Татарина отбросило к перилам, затем он подкатил глаза под лоб и, медленно подгибая колени, опустился на тушу своего дружка…

Андрей шел по улицам города, не замечая ничего вокруг. Красная пелена застила глаза, а в груди попрежнему бушевала буря.

Стоя над поверженными бандитами, он готов был размазать их по ступенькам. Андрей уже нагнулся, чтобы поднять все еще бормочущий огнетушитель и добить обеспамятевших врагов. Ничто не сдерживало его в этом диком садистском желании. Он просто не понимал, что делает.

Неожиданно вверху, на втором этаже, раздался испуганный вскрик и грубый женский голос прокаркал:

– Изверг! Ты что делаешь!? Ой, убили!.. Люди-и, помогите-е-е!

Андрей опомнился мгновенно. Он даже не стал смотреть вверх, потому что сразу сообразил, кто там вопит на лестничной площадке второго этажа.

Это была рыжеволосая санитарка. Ее голос напоминал рев охрипшей сирены. Еще немного, и сюда сбегутся не только врачи и медсестры, но и больные.

Отбросив огнетушитель в сторону, Андрей выбежал на улицу, и постарался как можно скорее убраться с территории больницы…

Андрей шел, и его переполняла злоба на бандитов Самурая. Это из-за них он не смог повидаться с матерью.

Куда бы он ни пошел, всегда эти проклятые уроды стоят поперек его пути.

Нет, так не должно продолжаться! Или он, или Самурай. Другого не дано.

Андрей понимал, что его решение безумно, глупо, но своим, уже не детским, умом он отдавал себе отчет в том, что по одной дорожке ему и Самураю не ходить.